Пламенев. Книга 4 - Сергей Витальевич Карелин

Я вытащил окровавленный кулак из глазницы. В раскрытой ладони, среди клочьев серой и алой ткани, лежал камень. Неровный, темно-багровый, почти черный, испещренный сетью тонких, светящихся изнутри прожилок.

На боку, чуть выше талии, зияла глубокая рваная рана от духовной пули. Кровь уже некоторое время как перестала течь: частично благодаря восстановительному фактору Крови Духа, частично благодаря холодной воде, частично из-за общей кровопотери.

На то, что сделал дальше, я решил не смотреть. Поднес камень к ране и протолкнул его внутрь, глубоко между слоями мышц, проигнорировав новую, рвущую боль. Камень вошел туго, с сопротивлением, но в итоге занял свое место и будто бы замер в ожидании чего-то.

Оттолкнувшись от безжизненного тела лиса, я поплыл вверх, к потрескавшемуся потолку льда. Ударил в него плечом — не поддалось. Собрал последние силы, согнулся и ударил макушкой как тараном. Лед с хрустом проломился. Голова вырвалась на поверхность.

Я судорожно, со свистом и хрипом втянул в легкие ледяной воздух. Он обжег слизистую, заставил закашляться. Но это был воздух.

Не прошло и пятнадцати секунд, как сильные руки схватили меня под мышки и выдернули из воды одним резким рывком. Меня понесли по воздуху.

От того, кто держал, исходил сухой, обжигающий жар, как от раскрытой дверцы кузнечного горна. Это был один из Магов, следовавших за Ренатом, — с жестким, невыразительным лицом.

Меня отнесли на берег и бросили на землю. Я упал на колени, откашлялся ледяной водой и слизью. Тело трясло от холода и истощения, рана на боку пылала, а внутри пульсировал инородный, раскаленный камень.

Вскоре передо мной уже стояли они. Все пятеро. Они смотрели на меня, и на их лицах по очевидным причинам не было ни благодарности, ни облегчения. Только холодная, сдержанная ярость и такое нескрываемое презрение, будто я был чем-то липким и мерзким, что выползло из-под камня и испачкало их безупречную, дорогую операцию.

Ренат сделал шаг вперед, навис надо мной. Его голос был негромким, но каждое слово будто било по разуму.

— Ты все сорвал. Всю операцию. Два месяца слежки. Расчет маршрутов, позиций, сил. А ты, самоуправный ублюдок, отвлек его и позволил сбежать.

Он поднял правую руку, просто раскрыв ладонь. Воздух вокруг нее заколебался, помутнел и собрался в плотный сгусток малинового пламени.

— За саботирование боевой операции в полевых условиях полагается единственное наказание. Смерть. На месте. Последнее слово?

Я хрипло отдышался, оперся ладонью о мокрое колено и с трудом поднял голову. Боль в боку, где под мышцей лежал камень, была острой и живой, будто там билось второе, раскаленное сердце.

Благо я додумался перед тем, как выныривать, окружить камень еще и собственным Духом. Тот соприкасался с источником огромной мощи, но создавал подобие ящика, через стенки которого не был виден яростный свет энергии.

— Я его убил.

Глава 21

Ренат замер. Малиновое пламя вокруг его ладони дрогнуло, сжалось, но не погасло. Его серые, холодные глаза сузились до щелочек.

— Что?

— Лиса. Убил. — Мой голос звучал хрипло, но я выговаривал слова четко, разделяя их, чтобы пробиться сквозь шум в собственных ушах и свист ветра. — Я не хотел мешать вам. За мной гнались, хотели убить. Иного варианта выжить я просто не увидел. Когда мы рухнули с моста в воду, он потерял свою магию, так что я сумел подплыть к нему, добраться по шкуре до головы, пробить глаз и расковырять мозги.

Ренат смотрел на меня с нескрываемым, ледяным скепсисом.

— Ты? — Он издал короткий хриплый звук, больше похожий на покашливание, чем на смех. — В одиночку убил Зверя Низшего Камня Духа?

Это было не вопросом. Это было констатацией вопиющего абсурда.

Он сжал ладонь. Малиновое пламя погасло, оставив в воздухе резкий запах грозыи гари. Он повернулся к Дмитрию и молодому Магу, который вытащил меня из воды.

— Вы остаетесь с ним. Не сводить с него глаз. Не дать уйти. Понятно?

Дмитрий коротко кивнул. Его лицо не выражало ничего. Второй Маг сглотнул и выпрямился, стараясь выглядеть строже.

Ренат, не удостоив меня больше взглядом, рванул с места. Два других Мага молча последовали за ним. Они понеслись вдоль берега вниз по течению — туда, где вода уносила темную, неподвижную массу тела лиса подо льдом.

Я остался стоять под пристальными, неотрывными взглядами Дмитрия и второго Мага.

Дмитрий изучал меня. Его глаза скользили по лицу, по фигуре, оценивая, сопоставляя. Они были холодными, внимательными, но в них не было ни искры узнавания, ни даже смутного намека на сомнение.

Внутри, под грудой боли, усталости и леденящего холода, резко екнуло облегчение.

Дмитрий наконец заговорил. Голос у него был низкий, ровный, без интонаций — как у человека, читающего доклад.

— Так кто ты, герой? Откуда взялся?

— Александр Червин. Сын Ивана Червина, главы Червонной Руки. Вырос в городском приюте. Потом стал драться на подпольных рингах, чтобы свести концы с концами. Потом… нашлись доказательства. Что я его сын. Вот и оказался в банде.

Я не смотрел ему прямо в глаза, но и не отводил взгляд в сторону. Смотрел в область скулы, на бледный шрам, пересекающий щеку.

— Удобно, — произнес Дмитрий. — Нашелся сынок у стареющего калеки-бандита именно тогда, когда тому позарез понадобилась крепкая правая рука.

Он не верил ни единому слову про мою кровную связь с Червиным. Это было ясно как день. Но он, похоже, и с деревней и Звездным не проводил никаких параллелей.

Для него я был просто наглым, везучим выскочкой из бандитской среды, который оказался не в том месте и не в то время и умудрился испортить все. И это было именно то, что мне нужно прямо сейчас.

Через двадцать минут Ренат вернулся. Спустя еще несколько минут я увидел, как несколько Магов Топтыгиных — уже не только двое на Первом Круге — тащили к нам огромную тушу лиса. Ее подтащили к Ренату, и тот, кивнув, отдал приказ:

— Осмотреть череп.

Один из Магов подошел к туше. Скривился, его лицо побледнело, но он наклонился, вглядываясь в глазницу. Потом, сжав губы, сунул руку внутрь. Покопался несколько секунд, потом вытащил руку, красную до локтя.

— Мозг действительно частично превратили в кашу. Тут мальчишка, скорее всего, не врет, господин советник. Но полость, где должен быть Камень Духа, пуста. Его нет.

Ренат медленно повернулся ко мне. Его лицо изменилось. Это уже была не просто злость. Это была белая, холодная ярость, которая заострила каждую черту, сделала его похожим на хищную птицу. Он