Скорачи - Владарг Дельсат

добрым ни был переходный мир, таким израненным детям он не поможет. Для них есть мы — скорая колдолекарская помощь. И это, в том числе, наша работа — лечить не тела, но души. Кстати, о душе… Ночью кричит наша Машенька очень страшно, поэтому на второй же день я беру цепляющуюся за меня сестренку, чтобы отвезти ее к Евлампию. Эту память надо бы совсем стереть, навсегда, чтобы не было ее больше!

— С чем пожаловали, лекари? — интересуется царев лекарь.

— Сережа, расскажи, — прошу я, а сама играю с малышкой, чтобы она и не подумала, что здесь врачи. Кто знает, в каком она лагере побывала!

— Малышка была… — Сережа вздыхает и начинает свой рассказ.

Он повествует, а я отвлекаю Машеньку, она уже улыбается, но смеяться боится, просто замирает и прижимается ко мне изо всех сил. А любимый говорит, что память сестренки нашей надо притушить, а лучше вообще удалить, но Евлампий только качает головой. Он все понял, просто есть какие-то нюансы, о которых мы ничего не знаем.

— Нельзя полностью память убрать, — объясняет он. — Но притушить посильнее я постараюсь.

— Хоть так, — вздыхает Сережа. — Сны у нее просто жуткие…

— Еще бы, — повторяет его вздох царев лекарь, приглашая нас идти за ним.

Через десять лет Машенька вспомнит, но она уже будет знать, что этого не было в этой ее жизни, что ее любят, что в сказке нет места тем страшным существам из ее снов. Поэтому спустя час наша маленькая сестренка уже заливисто смеется у меня на руках. Кажется, все позади, но ведь еще бал… нет, Бал! А сестренка цепляется за меня, несмотря на притушенную память.

— Значит, берем с собой, — улыбается не видящий в этом никакой проблемы Сережа. — И маму, конечно.

Конечно, и маму, потому что Любава будет там же. Бал проходит для всех под патронажем царской семьи не просто так. Решив так, мы подбираем наряд и для Машеньки, заново изучающей мир вокруг себя, но без оглядки на страшные картины своей памяти.

Редко когда к нам попадают такие малыши, с чем это связано, я не знаю, надо будет Ягу спросить. Ну, теперь мы часто видеться будем, вот и спрошу. А там посмотрим, что и как будет. Яга-то нас в учителя взяла, так что теперь будем преподавать лекарское дело, и еще что-то на нас навалить хочет наша директор.

Маша не из нашего мира, но из очень похожего на наш, а рассказывать о нем и не хочется, хватит и того, что мне Евлампий показал. Теперь-то у нее все будет в порядке. Будет радовать нашу мамочку года три, а там и учиться пойдет, в Ведовскую, конечно, школу, а как иначе? А сейчас пора на бал собираться.

— Поедем нашей каретой, — сообщаю я маме и Любаве, что с женихом своим сидит. — Туда все как раз и уместимся.

Машенька сразу всех запоминает, но принимает маму и меня как самых-самых близких, как мы когда-то принимали маму и Любаву. Наверное, это правильно. Пока не плачет — все хорошо, потому что зачем нужно, чтобы Машенька плакала? Мне это совсем не нужно, так что, думаю, все в порядке.

Карета отъезжает от дома, а я думаю совсем не о бале, а о том, что случится через два месяца. От мамы мы переезжать никуда не планируем, что ее очень радует, кстати. Теперь вот и Машенька есть, так что скучать наша любимая мамочка точно не будет. А раз не будет скучать, то и хорошо.

А вот через два месяца быть мне невестой. И соберется на свадьбу пол-Тридевятого, потому что Милалика ничего не забывает. Кстати, о царевне, мы с ней тут давеча похихикали: и женихи у нас оба Сережи, и сестренки младшие — обе Машеньки. Совпадения на совпадениях просто, а если вспомнить, что Милалика в совпадения не верит… Ну и история наша во многом похожа получилась. Значит, выходит, правильно все…

— Машенька, мы с Сережей немного потанцуем, а потом будем играть с тобой, согласна? — интересуюсь я.

— Согласна, — кивает моя хорошая.

Правда, в зале выясняется, что подружка, которая тезка, уже все-все о нашей Машеньке знает, поэтому хочет ее себе на поиграть. И они куда-то уносятся вдвоем, провожаемые внимательным взглядом мамы, но я знаю: в школе с ребенком ничего случиться не может. Знает это уже и мама.

Ну а потом бесконечное кружение, пузырьки игристого вина, много радости, счастья… Весело смеющаяся Милалика… Радостная Аленка… Получившая прямо на балу предложение Вика… Девчонки кружатся вокруг меня, а я вглядываюсь в лицо каждой из них, понимая, что здесь, в этой нашей сказке, они стали счастливыми. Они теперь будут навсегда счастливы, и никто этого счастья у них не отнимет, а то больно будет отнимателю. В конце концов наши девчонки этого заслужили.

Как подумаю о свадьбе, так хочется Сережу схватить, куда-нибудь убежать и там тихо-тихо… Но не дадут. Надо смириться с тем, что свадьба наша будет шумной, а пока веселиться изо всех сил! Потому что бал же! Выпускной бывает раз в жизни, а потом еще и продолжение на улицах столицы, и горожане будут поздравлять уже бывших школяров, потому что так правильно, сказка все-таки.

Еще Горыныч обещался прилететь, огненный праздник устроить, и Кощей вроде бы… Надо будет его поймать и расспросить, нельзя ли таких деток, как Машенька, сразу нам отдавать, ну или хотя бы нас звать, чтобы им не так страшно было…

А впереди у нас долгие счастливые годы, потому что живем мы в сказке. В очень волшебной благодаря и Милалике, и всем нам сказке. И это же хорошо, что мы живем именно здесь, правильно? Вот и я думаю, что так правильно.

— Милалика! — кричу я, увидев подругу. — Ты куда?

— Гулять! Айда с нами! — зовет она меня с собой.

«Гулять» — это значит, что с нами будет гулять как минимум взвод стражи, маскируясь под прохожих и старательно не попадаясь на глаза. Сережи свое дело знают, да! Самые лучшие наши!

Свадьба нам действительно запомнится на всю жизнь. Как бесконечный фейерверк красок, безудержного веселья и криков «Горько!». Ну, по крайней мере мне. Детали память