Ребенок от предателя - Ксения Богда

Глава 35

– Привет, – сын выходит из группы и расцветает при виде меня.

Обнимает, а я чувствую прилив тепла от него.

– А у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – загадочно улыбаюсь и вижу, как в глазах сына вспыхивает интерес.

– Какое?

– Хочу тебе кое-что рассказать по секрету, – прижимаю палец к губам и оглядываюсь по сторонам. – Хочешь молочный коктейль?

Кирюшка начинает кивать головой и ускоряется. Быстро переодевается, я ему помогаю. Несется вниз по ступенькам, пытаясь успеть вперед меня.

Подъезжаю с ним к детскому кафе, и меня снова охватывает волнение. Боже, от этого разговора зависит будущее общение двух дорогих мне людей. И я надеюсь, что я ничего не испорчу сейчас. Все скажу правильно.

– Ну что, мам? – сын наклоняется над столом. – Что ты хотела рассказать мне? – переходит на шепот, и это выглядит так забавно, что приходится закусить губу, чтобы скрыть улыбку.

– Про нашего папу, – тоже переключаюсь на шепот и отправляю ложку мороженого в рот.

Лицо Кирюшки вытягивается от удивления.

– Наш папа нашелся? – продолжает шептать сын.

Я в свое время сказала Кирюшке, что папа просто потерялся и никак не может найти дорогу к нам.

– Да.

– А где он? – начинает крутить головой в разные стороны, будто ищет отца.

– Он пока у себя дома.

Кир грустнеет.

– А почему он только сейчас вернулся?

Эти вопросы доставляют мне почти физическую боль, но я сцепляю зубы. Я должна все рассказать и объяснить.

– Кирюш, – хватаю крохотную ручку и подношу к губам, – наш папа после твоего рождения попал в большую беду. И какое-то время он не мог вспомнить, что у него есть мы. А сейчас он выздоровел и нашел нас, – тут я немного вру, конечно, но совсем чуть-чуть и для блага ребенка, – и он с тобой виделся не раз уже. Но боялся, что ты его не простишь.

– Почему? – наклоняет голову к плечу сынок.

И выглядит при этом таким взрослым и сообразительным.

– Он думал, что ты на него обижен.

Мой ребенок хлопает глазками и начинает улыбаться.

– Какой он глупый. Я его же так жду. Каждый день.

Моя искренняя кровинушка. На глазах выступают слезы от слов сынишки.

– Он тоже ждет тебя, Кирюш.

Сын оживляется. Дергает ногами под столом и допивает молочный коктейль.

– Так поехали к нему.

Расплачиваюсь и беру Кирюшку за руку, усаживаю в кресло. Первая часть прошла удачно. Начинается второй этап введения Леши в жизнь сына. Звоню ему, и Леша отвечает сразу же, как будто ждал звонка.

– Мы приедем сейчас? – специально не называю Лешу по имени, чтобы Кирилл не услышал раньше времени.

– Уже? – в голос Леши просачивается паника.

– Да, после кафе едем.

На том конце возникает заминка, но я терпеливо жду ответ. Смотрю на притихшего Кирюшку, он вслушивается в мой разговор и, кажется, даже не дышит. Переживает мой малыш.

– Хорошо, жду, Ник, – выдыхает Леша, и меня отпускает.

Подмигиваю сыну.

– Мы едем знакомиться с папой? – с надеждой в голосе.

– Да, если ты не против.

Сынишка мотает головой и улыбается. Доезжаем до Леши за десять минут. Кирилл, пока мы поднимаемся в лифте, крепко сжимает мою руку и постоянно стреляет в меня глазками. Замираю возле квартиры Леши, прислушиваюсь. Но за дверью тишина, Артемка молчит.

Стучусь. Не хочу показывать Кириллу, что у меня есть уже ключи от квартиры Леши. Пальчики Кира ещё сильнее сжимаются на моей руке, и я в ответ стискиваю ладошку сына.

– Все будет хорошо, малыш. Ты мне веришь?

Сын кивает. И в этот момент дверь распахивается. На пороге застывает Леша, смотрит, не отрываясь от Кирюшки. Сын сначала часто моргает. Потом переводит недоуменный взгляд на меня.

– Леша? – снова смотрит на Лешу.

Мы оба ждем реакции Кирюшки и не двигаемся какое-то время. Леша присаживается на корточки. Ждет, пока Кир переварит все.

– Ты мой папа? – выдыхает сынишка.

Леша неуверенно кивает. На меня смотрит, и я стараюсь ободряюще улыбнуться.

– Папа! – визжит сын и повисает у Леши на шее.

Леша крепко обхватывает его и прижимает к груди. Встает вместе с ним, не отпуская. Глаза Леши краснеют, и он начинает чаще моргать. Но на его лице улыбка облегчения, которая и мне придает сил.

– Почему ты меня боялся? – Кирюшка обхватывает лицо Леши ладошками и смотрит ему в глаза.

Леша вопросительно выгибает бровь и хмыкает.

– А ты на меня не злишься?

Кирилл мотает головой.

– Мама сказала, что ты болел и тебе было плохо, поэтому ты не мог к нам вернуться.

Леша смаргивает и прижимает ребенка к себе, зарываясь в его волосики.

– Все правильно, малыш. Все так. Но теперь я выздоровел, и никуда вас больше не отпущу, и не уйду.

Кирюшка ерзает на руках отца. Леша с неохотой его отпускает.

– И на коньках научишь кататься? – хитро прищуривается.

Леша смеется.

– Обязательно, я же обещал.

Видимо, Артему надоедает быть без внимания, и он решает подать голосок. Кирилл моргает.

– А это кто?

Бежит на звук. Мы с Лешей переглядываемся и срываемся за ним следом. Кирюшка залетает в детскую комнату и застывает, не добежав до кроватки. Изучающе смотрит на Артема, поворачивается ко мне.

– А это кто, ма? – кивает на кроху.

Вздыхаю. Открываю рот, чтобы ответить, но мне на выручку успевает Леша. Подходит к Кириллу.

– Этот малыш остался без мамы, Кир, – Леша говорит серьезным тоном, – и я решил, что нужно ему помочь.

Кирилл слегка растерян. Его взгляд тускнеет, а я вижу по лицу Леши, что он тоже теряется. Напрягается, но остается возле сына.

– А ты его больше будешь любить, чем меня? – сжимает кулачки наш сын.

Я резко вдыхаю. И мне в этот момент понятны страхи нашего ребенка. Но я не вмешиваюсь, Леша сам должен убедить Кирюшку, что этого не будет.

– Конечно нет, сын, – с губ Леши так легко срывается последнее слово, словно он всегда называл так Кирилла, – просто, пока он такой маленький, ему нужно будет чуть больше внимания, чем тебе. Он не умеет сам переодеваться, говорить и кушать. Но это не будет означать, что я тебя не буду любить. Я очень рад, что я нашел тебя, сын.

Сын же задирает голову и всматривается в лицо отца.

– Не врешь?

Леша мотает головой. И Кир удовлетворенно кивает.

Я помогаю Леше с Артемом, пока Кирилл изучает квартиру Леши.

– У тебя большая квартира, пап.

У меня сжимается сердце от его этого «пап». Но я понимаю,