Великий страх: Истерия и хаос Французской революции - Жорж Лефевр

от 16 августа, где крестьянам сообщалось о результатах расследования причин страха и где их предостерегали от необоснованных страхов. В Шаваньяке пахавший поле 16-летний мальчик «увидел вдали лесничего и рыбака г-на графа де Сен-Марсо, у каждого из них было ружье». На самом деле они шли за табаком, но подросток принял их за разбойников. 12 августа, когда расследовательская комиссия ехала в ту же деревню, ее заметила какая-то женщина и бросилась бежать. Когда женщину догнали, она призналась, что собиралась поднять тревогу. В тот же день в Сене дети действительно подняли тревогу, увидев, как служанка и племянник кюре из Шамбере вошли в сарай, чтобы отдохнуть в нем. 13 августа житель Сент-Ибара, попав под дождь поздним вечером, постучался в дом крестьянина в Сент-Элали, чтобы попроситься на ночлег, а тот сразу же стал кричать и звать на помощь.

Наконец, можно выделить последнюю группу событий, которые связаны с самовнушением. В ряде случаев поводом для паники становились бредущие в лесах или поднимающие пыль на дорогах или в полях стада животных. Так было в Шатийон-сюр-Сене, где панику поднял викарий приходской церкви Сен-Жан; в Рошешуаре переполох вызвал почтальон; в Лиможе отличился государственный казначей, добровольно отправившийся верхом на лошади в Экс навстречу разбойникам. Свет от известковых печей, дым от сжигаемых на полях сорняков, отблеск заходящего солнца в окнах замка убеждали некоторых в том, что разбойники совершали очередной поджог: так было в Сент-Омере (Бокер), где 30 июля с противоположного берега Роны увидели якобы охваченный огнем замок короля Рене в Тарасконе. Похожая ситуация имела место и в Сен-Феликсе (Вабр). Постепенно дело дошло до абсурда: для паники хватало любого самого незначительного повода. Так, в Вильфранш-де-Руэрге один из часовых испугался шума проезжавшей ночью кареты. В Шуазёле к Беньо пришел крестьянин в полной уверенности, что «при зыбком свете луны» видел в лесу разбойников. Возвращавшийся поздним вечером 2 августа г-н де Терсак столкнулся в окрестностях Сен-Жирона с мчавшимся во весь опор погонщиком мулов, который кричал: «Враги! Враги!» – «Ему слышались барабаны и трубы, а мне не слышалось ровным счетом ничего». Г-н де Терсак спрыгнул с лошади и попытался разобраться, что могло так напугать беднягу. «Оказалось, что это были работавшие в поле жнецы – они пели на краю дороги. Больше я ничего не видел и не слышал. Между тем ночь была тихой, а погода – безветренной».

Добавим, что 27 июля один носильщик заявил комитету Безансона, что накануне, когда он возвращался из Везуля, разбойники повели его в лес, «где они убили стражника, сожгли вязанку дров и зажарили два куска сала», при этом обсуждая набеги, которые они замышляли против аббатства и разных замков. Он предложил свои услуги в качестве проводника, но поиски оказались безрезультатными. В конце концов он признался, что все это выдумал, и был приговорен к позорному столбу. Из всех распространителей ложных известий – заведомо недостоверных, но породивших столько шума – мы обнаружили только его.

6

Потоки великого страха

Когда мы представляем себе распространение Великого страха из Парижа по провинциям концентрическими волнами, возникает естественное предположение, что он следовал по основным природным путям, проложенным через Францию рельефом местности. Например, он мог идти из Парижа в Бордо, следуя вдоль долины Луары и проходя через Пуату, или из Парижа в Марсель по долинам Соны и Роны.

На самом деле все было по-другому! Столицы достигли только два потока, и они не просто не исходили из нее, но, напротив, направлялись к ней. Долина Луары не стала руслом для страха и встретилась с ним обычным образом: страх пришел либо из Гатине (выше Орлеана по течению), либо вышел из Мэна в районе Блуа и Тура. Он действительно проходил через Пуату, но шел с юго-запада на северо-восток – от Рюффека к Турени. Страх настиг Франш-Конте с юга, но он следовал не вдоль Соны, а вдоль гор Юры. Что касается долины Гаронны, она вообще не сыграла в распространении страха никакой роли.

Горы сами по себе не стали непреодолимыми преградами, как можно было бы предположить. Из Рюффека страх пересек Центральный массив и дошел до Оверни; из Макона и Лионне он напрямую попал в Лимань[57], преодолевая хребты и долины; с берегов Роны он проник в Лозер и на плато Кос. По реке он спустился из Дофине в Прованс, но точно так же достиг Прованса, пролезая через Альпы. Можно было бы ожидать некоторых различий между регионами с разрозненной застройкой и теми, где деревни расположены компактно, но их не обнаружилось: страх распространялся в Нижнем Мэне точно так же, как в Пикардии или на юго-востоке Шампани с их рассеянным населением и бедными почвами.

Эти аномалии объясняются происхождением и способом распространения паники. Поскольку она возникала из спонтанных местных происшествий и расходилась вокруг них кругами, то, как правило, она не следовала естественными путями, которые можно было бы предположить. Встревоженные жители обращались за помощью в ближайший город или считали своим долгом предупредить соседний регион: их не так легко останавливали преграды, и, в любом случае, отсутствие мостов на реке мешало их готовности действовать больше, чем горы. Кроме того, распространение страха происходило прерывисто. Оно шло не непрерывно, от дома к дому, а от муниципалитета к муниципалитету, от священника к священнику, от сеньора к сеньору. Получив тревожные новости, власти били в набат и почти так же быстро собирали жителей прихода в Може, что и в пикардийской деревне.

Однако не следует преувеличивать географическую нейтральность страха. Когда это было возможно, страх пересекал долины (например, долины Шампани или долину Роны от Валанса до Арля) или шел по другим обычным путям (например, по поперечной линии, всегда соединявшей Пуату с Берри вдоль Центрального массива, или по пути из Лиможа в Тулузу через Перигор и Керси, или из Кутра в Беарн через Аженуа и Арманьяк). К тому же горы не останавливали его распространение только при условии, что они не были слишком безлюдными или крутыми. Страх обошел стороной плато Мильваш, высокие альпийские массивы и высокогорье Диуа (Дром); Верхний Виваре и Севенны скорее были достигнуты, чем пересечены. Иногда складывалось впечатление, что страх выбивался из сил, поднимаясь в гору: так было, например, в Шампани, когда он карабкался в Кот-д’Ор. Наконец, незаселенные районы или края с очень низкой плотностью населения остались незатронутыми, что совершенно естественно, так как рассчитывать на помощь в тех местах не представлялось возможным. Это относится к таким регионам как Солонь[58], Ланды[59], Домб[60]. Похоже, что особую роль сыграл регион Дубль (Шаранта): из Ангулема страх направился не в