Инженер. Система против монстров - 10 - Сергей Шиленко

пол. Открывать их полностью не требовалось, в каждый была врезана небольшая заслонка-кормушка. Он отодвинул задвижку на первом люке. Из провала тут же пахнуло тошнотворной, сладковатой гнилью. Гадозуб. Пятый уровень. Гигантская мутировавшая ящерица.

Сокол заглянул в щель. Внизу, в полутьме, возилась рептилия. Пасть приоткрылась, обнажая ряды острых клыков, с которых капала ядовитая слюна. Гадозуб зашипел, поднимая голову к свету.

— Лови, токсичный, — Сокол бросил вниз мясо и обрезки сухожилий.

Куски шлёпнулись на дно ямы. Гадозуб сделал ленивый выпад, заглотив мясо целиком. Довольно облизнулся.

— Твой яд хотя бы убивает честно, — пробормотал Сокол, задвигая заслонку обратно. — Не то что слова некоторых праведников.

Он перешёл к последней яме. Мирмик. Седьмой уровень. Огромный рыжий муравей, отбитый от муравейника.

Отодвинув заслонку, Сокол услышал непрерывное, сухое щёлканье. Щёлк-щёлк-щёлк. Внизу, перебирая суставчатыми лапами по стенам ямы, кружило насекомое. Его фасеточные глаза безразлично отражали свет, а огромные жвала, способные перекусить арматуру, угрожающе пощёлкивали. Он не мог найти себе места. Не мог просто сидеть здесь и ничего не делать. Его природа требовала служить на благо колонии.

— Работяга, — усмехнулся Сокол, держа в руке последний кусок мяса. — Мы с тобой коллеги. Выполняем функции. И оба оказались в яме, потому что кому-то так захотелось.

Он сбросил мясо вниз. Мирмик подошёл к куску, его мандибулы сомкнулись, как гидравлические ножницы, расчленяя плоть Левиафана на идеально ровные кусочки.

— Может, так даже лучше, — сказал Сокол, глядя на механическую работу насекомого. — Не иметь мозгов. Не помнить. Просто выполнять программу. Лидер сказал копать — копаешь. Лидер сказал сдохнуть — дохнешь. Идеальный солдат для идеального нового мира Алексея Иванова.

Он с силой задвинул стальную заслонку. Металл лязгнул, отсекая звуки из ямы.

Кормёжка окончена. Сокол стянул окровавленные перчатки и вернул тесак в Хранилище, чтобы не получить предупреждающее сообщение в стиле «а ты случайно не планируешь что-то неправильное?». Со всех сторон доносились звуки насыщающихся чудовищ. Влажное чавканье, хруст хрящей. Звери довольно урчали.

Сокол постоял ещё несколько секунд в центре зала, впитывая эту жестокую, но абсолютно честную атмосферу. Здесь не было лжи. Не было высокомерия. Только голод и стальные прутья.

Он развернулся и зашагал к выходу. Толкнул тяжёлую дверь, выходя на холодный утренний свет. Солнце ударило по глазам. На секунду зажмурился. Затем его лицо снова превратилось в непроницаемую каменную маску. Он подошёл к стене, поднял метлу, взялся за ручку вонючего ведра и, опустив голову, потащился к следующей куче дерьма.

Влево-вправо. Влево-вправо. Дворник продолжал свою работу.

Завтрак для него закончился полтора часа назад. Пшённая каша с жареными мутантскими котлетами, хлеб, чай. Кормили штрафника из общего котла, не хуже других работяг. Он подозревал, что это часть политики Алексея. Не унижать лишением еды, но дать ему прочувствовать своё новое место через плевки от остальных членов фракции.

Политика работала.

Он подошёл к следующей секции двора. Там, у стены хозяйственного корпуса, прислонились друг к другу несколько деревянных поддонов. Между ними набился целый ворох листьев. Сокол сдвинул поддоны. Поддал метлой.

И тут услышал голоса.

Выглянул за угол пристройки. Там стояли четыре фигуры, в узкой полосе тени между складом и забором отеля. Сокол стоял у поддонов, но вроде бы, никто из четверых его не видел.

Максим Орлов. Фрост. Гэндальф. Сталкер.

Они были в куртках, в тёплых перчатках. Холодное утро давало о себе знать. Гэндальф держал в руках пластиковый стаканчик, над которым клубился пар. Максим жестикулировал. Голоса они не повышали, но двор был пустой, ветра не было, и звук до Сокола доносился хорошо.

Парень замер. Валить надо… и быстро, пока не засекли. Просто взять метлу, повернуться и уйти к противоположной части двора. Не слушать. Не подглядывать. Потому что их дела его не касаются. Он никто. Штрафник. Мусорщик. Дворовый пёс в ошейнике.

Нога сделала шаг назад.

— … Иванов умный мужик, не спорю, — донеслось от угла, — но это не значит, что он должен распоряжаться мной как своей собственностью!

Голос принадлежал Максиму. Напористый, молодой. Голос человека, который привык спорить в аудитории и думает, что это работает везде.

Сокол остановился.

— Он не распоряжается тобой, — возразил Гэндальф. — Он ввёл общественный налог.

— Да одно и то же! — Максим понизил голос, но сдержать гонор не смог. — Моя мана — MOЯ. Я её произвожу, я её трачу. Только мне ею распоряжаться! С какого перепуга я должен её сдавать в какой-то «общий котёл»? Мы что, в колхоз записались?

— Технически, да, — сухо ответил Фрост. — У нас, это самое, коллективное хозяйство. То есть колхоз.

— Вот именно!

Сокол опустился на корточки. Сделал это плавно, не издав ни звука. Старая привычка. Залечь, затаиться, слушать.

— Ну, смотри, — произнёс Сталкер, — он же объяснил, зачем. Второй вал. Эмиссары. Мы все видели таймер.

— Я всё видел! — Максим остановился. — И таймер видел, и андроида этого, Прометея. Ты чё, думаешь, я не понимаю серьёзность ситуации? Понимаю! Но кто вообще решил, что именно Иванов будет командовать? Вот это объясни мне! На каком основании?

— На том основании, что он убивает мутантов охренительного уровня, как орешки щёлкает, — лаконично ответил Фрост. — Эмпирически доказал профпригодность.

— Ха! Убивает. Молодец, стал паханом. Гениальная логика!

— Максим, ты говоришь, как будто есть альтернатива, — подал голос Гэндальф, отпивая из кружки. — Кто вместо него? Ты?

— Не я, — буркнул Максим. — Но это не значит, что не должно быть демократии.

— «Демократия», — Фрост произнёс это слово так, как говорят о вещи из другой эпохи. — Максим, там снаружи мутанты. Много и голодные. Демократия закончилась, когда они появились.

— А вам не показалось странным, что этот Алексей так много знает обо всём? — с вызовом посмотрел на него Макс. — Вот откуда ему знать про Барьер? В сообщениях от Системы никакой конкретики не было. Просто то «Восстановлен», то «Падёт». И про эмиссаров ничего конкретного не говорилось, только «Началась вторая волна вторжения» или что-то в этом духе.

— Пойди, да спроси, — буркнул Гэндальф.

— Слушайте, — вдруг сказал Сталкер. Голос у него изменился. Стал тише. Напряжённее. — Я хочу сказать кое-что. Только вы не… просто выслушайте. Ладно?

Остальные помолчали, переглядываясь.

— Говори, — разрешил Макс.

— Алексей за нами следит. Он знает, если мы находим что-то интересное, — голос у Сталкера слегка подрагивал. — Я вчера нашёл тайник в одной хате во время вылазки. Ничего особенного. Старая сумка, там немного хлама. Но был один кристалл, довольно неплохой. Жёлтый. Двенадцатого уровня. Я его взял и не отправил в общаг. А сегодня с утра мне пришло сообщение от Прометея. «Напоминание о необходимости регулярной декларации ресурсов». В строго вежливой форме.

— И? — спросил Гэндальф