Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

– А когда ты росла, были периоды печали?

Дарья: Я никогда не была таким человеком, чтобы грустить об этом, потому что это не в моем характере. Я прилично со всем справляюсь. Но, естественно, это грустно, и очевидно, что у меня не было детства, как у других людей. Конечно, мне очень жаль, но я не могу это изменить, я не люблю грустить, особенно по поводу того, что я не могу изменить.

– А чем ты еще занимаешься, кроме лакросса?

Дарья: Мне нравится создавать вещи. Я – плохой художник, но у меня есть хорошие идеи, которые я хочу выразить на бумаге. Я хочу взять класс керамики. Сейчас я беру класс изобразительного искусства. С тех пор как я сюда переехала, у меня начался период поиска и открытия того, что мне нравится. Раньше все крутилось вокруг школы, фигурного катания, дома и сна. Каждый день все было одно и то же. А теперь у меня появилась возможность начать что-то новое, пробовать другие занятия, и это здорово. Поэтому я и выбрала уйти из фигурного катания и попробовать что-нибудь новое.

– И никаких сожалений?

Дарья: Иногда я думаю об этом, представляю, что бы было, если бы я продолжала кататься. Если бы знать, стала бы я хорошей фигуристкой или просто бросила бы, но позже, или вообще если бы травмировала себя. Эти мысли, наверное, навсегда останутся: не сделала ли я неправильный выбор. Но нельзя оставаться в прошлом, нужно двигаться дальше и надеяться, что будет что-то лучшее, и бороться за это.

– А с мамой вы ладите?

Дарья: Да. Очень хорошо ладим, особенно последнее время. У меня с мамой очень хорошие отношения. Мы очень хорошо понимаем друг друга. Мне очень повезло, что она такая молодая (38), потому что она фактически понимает, через что я прохожу. У нас никогда не было отношений типа “ты наказана”. Всегда было: “Почему ты так поступила? Пойми, что ты делаешь”. Она никогда не ругает меня. Она на все смотрит через перспективу жизни, так намного проще.

– Было бы справедливым сказать, что она – образец для подражания?

Дарья: Моя мама прошла через абсурдное количество событий в своей жизни. Я ее очень уважаю. Она через многое прошла. Она очень интенсивно тренировалась с 11-летнего возраста. Ее жизнь очень отличается от чьей-либо. Я очень ее уважаю за то, что она продолжала заниматься. Она до сих пор катается, а ей 38 лет. Сейчас она могла бы заниматься чем угодно. Она очень трудолюбива и знает, чего хочет. Я горжусь тем, что моя мама – моя мама…»

Глава 6

Блистательный Женя[1] Евгений Плющенко

Чемпион зимних Олимпийских игр (2006, Турин)

Евгений Плющенко родился на знаменитой Байкало-Амурской магистрали (БАМ), куда его родители приехали в начале 80-х в качестве строителей. Они поселились в поселке Ургал Хабаровского края, где 3 ноября 1982 года (в роддоме поселка Джамку Солнечного района) у них и родился мальчик, которого они назвали Евгением и которому в недалеком будущем, но уже совершенно в другой стране суждено будет прославить отечественное фигурное катание. Правда, на момент рождения мальчика вряд ли кто мог подозревать, что его ждет столь блестящее будущее.

Евгений Плющенко

Родители новорожденного жили в деревянном строительном вагончике, где не было даже телевизора. Более того, помимо семьи Плющенко в этом же вагончике проживало еще несколько семей. Короче, условия были более чем спартанские. А тут еще и климат оказался суровым для Евгения – он часто болел. Причем в год и три месяца – очень сильно. Простыл в яслях. И почти три месяца пролежал в больнице с двусторонним воспалением легких. Лекарства не помогали. После этого родители решили лечить сына воздухом и спортом. Поставили на лыжи, купили велосипед. Соорудили дома уголок с лестницей, перекладиной, качелями.

И все же в 1985 году родители будущего фигуриста решили не искушать судьбу и покинули БАМ, перебравшись жить в Волгоград. Именно там в жизнь Евгения и вошло фигурное катание. Причем вошло совершенно случайно. Как-то вместе с мамой, Татьяной Васильевной, они гуляли в парке и встретили знакомую, которая стала сетовать на свою дочку – дескать, та отказывается кататься на коньках. «Не знаю, что с ними делать – и оставить не могу, и выбрасывать жалко, – сообщила знакомая. После чего неожиданно предложила: – Может, вашему сыну пригодятся?» Мама Евгения согласилась, и в итоге коньки перекочевали к ним. И уже на следующий день – 25 февраля 1987 года – они пошли записываться в секцию фигурного катания. Его первым тренером там стала Татьяна Николаевна Скала. По словам Евгения:

«Татьяна Николаевна Скала – очень хороший тренер. На льду заменяла мне маму – целовала, обнимала – очень добрый тренер. Она выпускница Ленинградского института физкультуры имени Лесгафта, так что у меня в фигурном катании петербургские корни…»

Кстати, когда отец Евгения узнал о том, в какую секцию записался его сын, какое-то время над ним подтрунивал: дескать, девчоночий вид, иди лучше в футбол. Но мама сына всячески поддерживала.

Минуло всего три месяца после поступления Евгения в секцию, как он уже дорос до того, чтобы участвовать в своих первых соревнованиях. И там произвел маленький фурор – из 15 участников он сумел стать 7-м, причем все его соперники были на два-три года старше его. Этот успех вывел Плющенко в разряд самых перспективных юных фигуристов. В 1990 году его тренером стал Михаил Хрисантьевич Маковеев. Под его началом Евгений освоил все тройные прыжки (в том числе тройной аксель). Впрочем, в их отношениях был эпизод, который едва не поставил крест на карьере юного фигуриста.

Вспоминает Е. Плющенко: «В Волгограде, когда мне было лет девять, я встал на непривычные для себя ботинки “Вифо”, и они оказались очень жесткими. До этого катался на чешских «“Ботас” – они помягче, поудобнее. Мой тогдашний тренер Михаил Маковеев (он, между прочим, был тренером по штанге) стал заставлять меня сразу же выполнять прыжки. В новых ботинках, понятно, ноги я себе натер до кровавых мозолей. Какие прыжки?! Ходить было невозможно! Михаил Константинович кричал на меня, чуть ли не матерился, требовал, чтобы я все равно прыгал. Ничего не оставалось, как положить ему эти ботинки на стол и