Запретные игры с Боссом - Стеффи Ли

— Все мы порой совершаем ошибки, — сделав глоток из бокала, сказала Злата. — Может быть, она больше не пытается навредить своим более успешным коллегам.

На губах Агни мелькнула ироничная улыбка.

— Ты тоже ей улыбайся, — посоветовала она мне. — Хочешь — пей кофе, делись сплетнями, но всегда будь начеку и не сливай ей информацию, которую она может использовать против тебя.

— Думаю, я так и поступлю, — я чокнулась с Агни.

Злата и Марта скептически переглянулись.

— А вы не бурчите, наши наивняшки. — хмыкнула Агни.

— С вашего позволения, я пойду поищу Антона Георгиевича, — деловито заявила я.

— Валяй.

— Мы всё понимаем.

— Мчи на крыльях страсти, красотка.

Долго уговаривать меня не пришлось.

Я не понимала, куда он делся сразу после показа. Может, у него от нервов живот скрутило, а может, просто захотелось побыть одному. Но сейчас мне нужно было найти его, прижать к себе в каком-нибудь укромном уголке — что, конечно, было практически невозможно при таком скоплении народа, — и сказать, что мы справились. Точнее, что он большой молодец. Потому что я чувствовала, как ему это необходимо.

И я нашла его. Во втором зале. Рядом с ним стоял мужчина в строгом костюме, с элегантным шарфом, повязанным вокруг шеи, и какая-то женщина. Я не видела её лица, но на ней был костюм от Chanel из последней коллекции, осанка монарших кровей и серьги, которые я бы побоялась надеть, дабы не вызвать приступ неконтролируемой зависти у остальных сотрудниц галереи.

— В целом неплохо, — донёсся до меня холодный женский голос, когда я подошла чуть ближе. Я чуть не споткнулся от такой откровенной снисходительности. — Но, конечно, не совсем то, чего я ожидала. У тебя было столько времени… А ты так… — она сделала паузу, за время которой собеседник, по её мнению, должен был впасть в глубокое самобичевание и, очевидно, отхлестать себя розгами. — Такие неожиданные решения в плане освещения… Должно быть, Савар тоже не в восторге. Мне показалось, он выглядел подавленным.

Я ожидала, что Антон ей что-нибудь ответит. Хотя бы потому, что то, что она несла, было полным бредом. Особенно слова про Савара. Мэтр выглядел более чем довольным и с непроницаемой миной самолюбования принимал комплименты окружающих, как царь, собирающий дань у поданных.

Но Антон молчал, сохраняя невозмутимое выражение лица. То самое суровое выражение лица начальника, которое я так хорошо теперь знала. А еще теперь я точно знала, что это всего лишь одна из его масок.

Откровенно вмешиваться в чужой разговор было бы непростительной дерзостью. Но в то же время я испытала невероятный дискомфорт от мысли, что какая-то хамка отчитывает моего босса. У меня ещё никогда не возникало желания заступиться за своих бывших и выдрать какой-нибудь даме волосы и серьги просто за то, что она говорит моему мужчине гадости.

Я натянула на лицо вежливо-деловую улыбку и осторожно подошла к ним.

— Антон Георгиевич, — тихо обратилась я. — Прошу прощения за беспокойство, но представители «Гала» интересуются, можно ли взять у вас и Савара совместное интервью. Они собираются назвать наш проект одним из самых запоминающихся в этом году.

Я заметила, как мужчина в шарфе улыбнулся, а «мадам, которая любит говорить гадости», кажется, пыталась просверлить дыру в моём правом виске, но меня это волновало в последнюю очередь. Всё моё внимание было приковано к Антону.

Я не врала. Однако изначально шла его искать вовсе не для того, чтобы сообщить новости об интервью. Представители «Гала» вполне могли найти его сами. Но мне хотелось, чтобы эта мадам «серьги размером с отель “Риц”» тоже это услышала.

За те несколько секунд, что Антон смотрел мне в глаза, мне одновременно захотелось поцеловать его, задушить и отдаться ему прямо здесь, несмотря на то, что его взгляд и сам сообщал о предстоящем жёстком сексе.

Он ровно произнёс:

— Спасибо за информацию. — Затем перевёл взгляд на женщину и представил её, — Мама, Матвей, позвольте представить вам Раду, мою помощницу. Она оказала мне неоценимую помощь во время подготовки выставки. — Рада, это моя…

Честно говоря, когда я услышала слово «мама», в моей голове возник оглушительный белый шум, и я перестала воспринимать имена и вообще всё, что говорил Антон дальше.

В моей голове крутилась одна-единственная мысль: «Мама? Мама? Это он про нее сказал?»

Эта безупречная и, безусловно, красивая женщина — его мать?

Получается, не только моя мама может быть не самым приятным собеседником на планете...

Однако, глядя на Антона и его мать и натянуто ей улыбаясь, я убеждалась в том, что моя мама этой мадам и в подмётки не годится.

Я даже не могу вспомнить те пару дежурных фраз, которыми мы обменялись. Вероятно, моё сознание раздвоилось. Одна его часть присутствовала здесь и сейчас. А вторая была где-то очень далеко, в моих мыслях.

— Спасибо, — усмехнулся Антон, когда мы наконец остались одни.

Рядом с картиной «Путь под яблонями» никого не было, так что нас никто не мог бы услышать.

— За что? — притворно удивилась я.

Он прищурился:

— Она права, я упустил из виду многие важные детали, и освещение...

— Нет, — твёрдо перебила я. — Всё просто идеально. На невероятно высоком уровне. Поверь мне! Я, конечно, не то чтобы не люблю себя хвалить — хотя и не вижу в этом ничего плохого! — но ты молодец. Ты проделал огромную работу, и завтра о нас напишут все топовые издания.

Он мягко улыбнулся:

— Без тебя я бы точно не справился.

— Ну, в этом я тебя, пожалуй, разубеждать не стану, — самодовольно хмыкнула я.

Он наклонился ко мне и прошептал прямо в ухо:

— Невыносимо хочу тебя трахнуть.

Кровь мгновенно закипела и ударила мне в голову, затуманив разум.

— Антон Георгиевич, следите, пожалуйста, за языком.

— Мой язык жаждет тебя не меньше, чем я сам, — прорычал он, и по моей коже побежали мурашки. Я с трудом заставила себя сделать шаг в сторону — только чтобы не начать раздевать его прямо там, на глазах у изумлённых гостей и сотрудников галереи. Мы бы тогда точно прославились.

Он, видимо, правильно оценил мой порыв и нагло усмехнулся.

К счастью, нас вскоре прервали.

Я ещё никогда не была так рада услышать голос Мари:

— Рада!