Запретные игры с Боссом - Стеффи Ли

— воскликнула девушка, подбегая ко мне, — Наконец-то я смогла до тебя добраться! Ты всё время была окружена какими-то девушками, и я стеснялась подойти…

— Да ладно тебе, стесняшка наша, — скептически заметил подошедший следом брат, а затем тепло улыбнулся мне: — Рад тебя видеть, Рада.

— Я тоже, — кивнула я.

— Да, я очень ранимая и застенчивая, — обиженно заявила Мари, вызвав тем самым усмешки на лицах обоих мужчин.

— Весьма, — поддержал Антон.

— Крайне, — согласился Лейский.

— И всепрощающая, — Мари бросила на них укоризненный взгляд.

— Ты успел что-то стырить? — иронично поинтересовался Антон, обращаясь к своему другу, который тащил в руках картину, обмотанную бумагой.

— Не смотри на меня. Сегодня я здесь в качестве грузчика.

— Мари? — ирония мгновенно исчезла с лица моего босса, когда он перевел взгляд на младшую сестру Олега.

— Я бы не успела. Да и свидетелей тут вагон и маленькая тележка. Плюс везде камеры.

— Как будто тебя бы это остановило, — поддел её брат.

— Тоже очень сомневаюсь, — хмыкнул Антон.

— Это мой подарок тебе, Рада! — сказала Мари, не обращая на них внимания. Она взяла картину из рук Олега и протянула мне, — Теперь она твоя. Но только чур ты посмотришь ее дома, договорились?!

— Но... — я ошеломлённо уставилась на девушку. — Я... я даже не знаю... Спасибо! Это очень неожиданно…

Но не успела я взять картину, как Мари тут же выхватила обратно и снова передала Олегу:

— Чтобы тебе было удобнее, она пока побудет у Олежки, а он отдаст её тебе в конце вечера. Зачем тебе ее таскать.

— Грузчик Олежка к вашим услугам, — иронично представился Лейский, смиренно кивнув, и вся наша компания искренне рассмеялась.

Эпилог

Мои волосы разметались по подушке. На губах играла блаженная улыбка. Мне требовалось время, чтобы вернуться в реальность после оглушительного оргазма.

Я открыла глаза и встретилась с его тёмным, полным тепла взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

— Мне нравится твоя улыбка. — глухо прошептал Антон. — Я мог бы смотреть на неё вечно.

— А мне нравится твоё лицо... когда ты кончаешь, — честно призналась я, понимая, что в соревновании на поэтичность я бы точно с грохотом проиграла.

Он весело рассмеялся. А затем скорчил смешную рожицу, как будто его свело судорогой, да ещё и глаз задергался.

— Примерно так я и выгляжу? — иронично уточнил он. — Вкус у тебя, радость моя, довольно пугающий…

И, притянув меня к себе, нежно прижал к груди.

— Просто, когда ты смотришь на меня... — я устроилась у него на груди, — У меня возникает ощущение, будто ты хочешь меня... сожрать. Присвоить... и хочешь меня всю. Даже с моими упитанными тараканами.

— Именно, — прошептал он, нежно поглаживая меня по голове. — Ты сомневалась? Особенно мне нравятся твои тараканы. Но, думаю, я ещё не со всеми знаком… Ты же представишь меня остальным?

— Ой, их очень много, знаешь ли… И не все готовы появиться одновременно. К тому же, это может быть опасно для твоей психики… Не хочу тебя пугать.

— Думаю, я выдержу.

— Тогда… мне надо сверить их графики… Не знаю, как получится будет по времени…

— Ничего страшного, я никуда не тороплюсь. А ты?

Он перевернул меня, уложил на спину, навис надо мной и мягко, но настойчиво поцеловал в губы.

— Нет, — выдохнула я.

— И, чтобы ты понимала, я больше не собираюсь тебя отпускать. Ты - моя радость.

То ли от этих слов, то ли от уверенности, которая в них звучала, то ли от нежности, которая в них сквозила, а может, от всей этой невероятной композиции, но между моих ног стремительно разлилось тепло.

— Только попробуй отпустить такую очаровательную радость, как я. — вызывающе прошептала я и, приподнявшись, жадно поцеловала его в ответ.

Получилось нежно и в то же время остро. Антон уже собирался войти в меня, как вдруг я вспомнила, что совсем забыла про подарок.

— Подожди! — лихорадочно выдохнула я. — Мне срочно нужно кое-что посмотреть! Отпусти, пожалуйста. Ну, отпусти!

Выбраться из-под него оказалось непростой задачей. Его руки никак не хотели выпускать добычу. Но, применив все свое женское коварство, я справилась.

И вернулась в спальню с заветной картиной в руках.

Буцефал сидел на кровати с гримасой недовольства и беззастенчиво выпирающей эрекцией, которую не считал нужной прикрывать.

Я послала ему воздушный поцелуй.

— Ну, не сердись. Я сейчас быстро посмотрю. И мы продолжим.

— Я еще могу понять. Но он… нет. — Антон скрестил руки на груди и театрально отвернул голову.

— Ммм… — улыбнулась я, подыгрывая ему, — Возможно, мои губы сумеют вымолить прощение?

— Идет! — моментально согласился он. — Только, пожалуйста, быстрее.

— Это она! — воскликнула я уже через пару секунд.

— Она? — недоумённо переспросил Антон.

Похоже, его сейчас волновало только одно. И это никак не было связано с подарком Мари.

Но когда я, сияя от радости, показала ему картину с теми самыми фиолетовыми подсолнухами, он вдруг нахмурился. И даже прикрыл своё достоинство тонким одеялом.

— Поможешь мне ее повесить? — воодушевленно спросила я.

— Кажется, у тебя нет подходящего чулана, — саркастично заметил он. Отложив картину, я вернулась на кровать, обвила руками его мужественную шею и мягко попросила:

— Просто посмотри на меня.

Он подчинился, но хмурый взгляд не покидал его лица.

— Ты знаешь художника? Да? В этом дело. Тебе потому она так не нравится?

— Это просто мазня...

— Это… картина твоего брата? — мелькнула у меня догадка.

Он усмехнулся.

— Матвей такого не пишет.

И тогда я поняла.

— Это… ты нарисовал.

Он долго молчал, опустив глаза, словно его тяготили сами воспоминания.

— Мне было семнадцать. Это был единственный раз, когда я рисовал что-то, потому что действительно сам этого хотел. А не для того, чтобы кого-то впечатлить, — и мне не нужны были никакие объяснения, чтобы понять, кого именно он имел в виду. — Я не мог нормально спать и есть, пока не закончил. Впервые я сам возвращался к наброску изо дня в день… А потом…

Он замолчал, и на его губах появилась горькая усмешка.

— А