Бумажная империя 5 - Сергей Жуков

Услышав это, она резко обернулась и, уткнувшись в плечо стоящего там человека, заплакала.

* * *

— Пора, — шепнул Гончий.

— Нет, ждём ещё, — строго сказал я начальнику своей охраны. — У нас нет права на ошибку.

— Мы так дождёмся что он эту девчонку успеет… — злобно процедил он, держа отмычки наготове.

— Нет. Она в безопасности. План сработает, — уверенно сказал я.

Но Гончий покачал головой:

— Ох, мне бы твою уверенность. Если ты ошибся и он не снимет защитный артефакт перед тем как прочитает твой приказ, то мы ворвёмся в квартиру действующего следователя особого отдела. Это будет конец твоего рода и свободной жизни.

— Он снимет артефакт, — твёрдым голосом повторил я, а затем прислушался к затихшим звукам в квартире и добавил: — Пора.

Гончему потребовалось десять секунд, чтобы открыть дверь. Ещё через десять мы уже были в спальне.

План сработал. Подкупленный следователь стоял посреди комнаты в одних трусах, держа в руках небольшой серебристый квадратик, на котором был написан короткий приказ. Прямо напротив него была Катя. Она замерла с закрытыми глазами и даже не поняла что произошло.

— Не переживай, всё позади. Больше этого не повторится, — тихо сказал я, коснувшись её плеча.

Девушка резко обернулась и бросилась мне на шею.

— Мне, мне было так страшно, — рыдала она. — Я никогда не смогу забыть это. Его взгляд и его…

— Не беспокойся, я помогу тебе забыть, — тихо сказал я и протянул ей небольшую записку.

* * *

Я отвёз Катю к ней домой и сразу же рванул обратно в квартиру следователя, куда уже должен был приехать Мечников.

К моменту, как я вошёл в квартиру, он уже обсуждал с Гончим дальнейшие действия. Увидев меня, лекарь недовольно спросил:

— Ты хоть понимаешь, что будет, если ты ошибся насчёт него? Это будет конец. Нападение и похищение следователя особого отдела — одна из серьёзнейших статей за которую полагается вплоть до пожизненного заключения.

— Я не ошибся. Действуем по плану, — спокойно сказал я.

Волнения и сомнений не было. Я был полностью сосредоточен над тем, чтобы не упустить ни одну деталь и не совершить ошибку, которая пустит под откос все наши усилия.

— Ему нельзя просто взять и стереть память. Следователи особого отдела раз в период проходят процедуры очищения, направленные на снятие любых ментальных закладок, приказов. Так что они быстро узнают о произошедшем и можешь забыть о спокойной жизни, — сразу же предупредил меня Гончий.

— Именно поэтому нам необходимо немедленно обратиться к руководству особого отдела и дальше работать совместно с ними, — сразу же предложил лекарь.

— Нет, — отрезал глава моей охраны. — Мы не сможем объяснить произошедшее, не раскрыв дар рода Даниила.

Было приятно чувствовать, что теперь рядом был человек, который в первую очередь беспокоился о моей безопасности. С тех пор, как Гончий присягнул мне на верность — все его действия были направлены именно на это.

— Всё верно. К тому же мы не можем доверять следователям особого отдела. Колобов может быть не единственным предателем. Да и Меньшиков, формально стоящий над особистами, по прежнему наш главный подозреваемый, тем более после покушения на Долгопрудного, — согласился я.

Повисла короткая пауза, а затем споры разгорелись с новой силой. Мои действия загнали нас в логический тупик. Но я не сомневался в правильности выбранного пути. У нас просто нет времени действовать медленно и осторожно. Преступники в любой момент могут узнать, что мы идём по их следу и залечь на дно. Или… попытаются нас устранить, как Долгопрудного.

— Значит, у нас остаётся только один выход — придать дело огласке, чтобы у его покровителей не было возможности спустить всё это на тормозах. Мы сможем придумать правдоподобную версию его поимки без упоминания Даниила. Я возьму всю ответственность на себя, — уверенно сказал Мечников.

— Он ответит за все преступления, — перебил Гончий его. — Но позже. Сейчас нам нельзя допускать, чтобы его хозяин узнал, что Колобов у нас в руках. Нельзя спугнуть и допустить утечки информации.

— Ты предлагаешь… — нахмурился он, уже понимая.

— Оставить его у нас, допросить и укрывать до тех пор, пока мы не выйдем на остальных, — сурово подтвердил Гончий.

— Станислав, это уже слишком! Послушай, что ты говоришь. Похищение, допросы, содержание в неволе. Даже если этот человек сотрудничает с криминалом, это всё равно не даёт нам повода самим становиться преступниками! Благими намерениями вымощена дорога прямиком в ад, — вскочил Мечников.

Они вновь сцепились и начали спорить. Двое взрослых мужчин. Один — потомственный аристократ, чтящий честь и закон, второй — суровый человек, выросший на улицах, всю жизнь посвятивший борьбе с преступностью и уверенный в том, что честными путями зло не побороть.

— Даниил, объясни своему человеку, что он предлагает ужасные вещи и нам нельзя допускать подобного развития событий. Это путь в один конец, — обратился ко мне Мечников за поддержкой.

Я молчал, не вставал ни на чью сторону. И это не была попытка усидеть на двух стульях. Вовсе нет. У меня был свой стул. Третий. Они оба были правы и неправы одновременно, потому что истина как всегда была посередине.

— Мы не будем держать Колобова у себя, но и придавать огласке то, что нам известно также не будем, — твёрдо сказал я.

Оба мужчина внимательно посмотрели на меня, не споря и не задавая вопросов. Зная меня достаточно хорошо, они оба понимали, что у меня уже есть своё решение.

Достав из кармана пакетик с порошком, я бросил его на стол.

— Вот решение, — сказал я. — Но надо действовать быстро. На допрос у нас не более часа и второго раунда не будет.

Этот план созрел у меня в голове ещё в тот самый момент, когда я увидел Катю, к которой домогался Колобов у бара.

— Мы опоим его и допросим. Он ничего не вспомнит не из-за моего приказа, а из-за того, что девушка, которую он пригласил к себе домой, оказалась не такая уж покорная, как ему казалось. Она подсыпала ему клофелин и сбежала, прихватив парочку вещей, включая его телефон, в котором наверняка имеется какой-никакой компромат, — пока я объяснял свою задумку, лица сидящих напротив вытягивались от