Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

— Откройте ворота, — приказал он напарнику, и голос прозвучал неуверенно.

Массивные створки начали открываться.

Медленно.

Слишком медленно.

Со скрипом старых петель, со стоном металла, со звуком, похожим на вздох.

Моё сердце колотилось как барабан войны — быстро, яростно, так громко, что казалось, весь Двор слышит этот предательский стук.

Бум-бум. Бум-бум. Бум-бум.

Ещё чуть-чуть. Ещё секунда. Почти свободна.

Ворота распахнулись.

Дорога открылась — ведущая в лес, к холмам, к древнему порталу.

К свободе.

— Вперёд, — прошептала я, и голос дрожал. — Медленно. Не привлекая внимания. Пока не...

— СТОЙ!

По двору прокатился оглушительный Рёв.

Мощный. Гулкий. Полный такой ярости, такой власти, что лошади шарахнулись и испуганно заржали, чуть не сбросив меня с седла.

Воздух вздрогнул.

Земля под копытами содрогнулась.

Нет. Нет. НЕТ!

Я обернулась.

И сердце остановилось.

На балконе Тронного зала, возвышающемся над двором как ложе разгневанного бога, стоял Рован.

Огромный, величественный, яростный.

С горящими янтарными глазами — не просто горящими, пылающими, как жидкое золото, расплавленное и смертоносное — которые нашли меня через всё расстояние, через толпу, через сам воздух, и впились, как когти хищника в горло добычи.

Медные волосы развеваются, руки сжаты в кулаки вдоль тела, и я видела, видела, как вокруг них вьются искры осенней магии, как воздух дрожит от едва сдерживаемой силы.

Грудь вздымается тяжело, как у разъярённого зверя.

Магия вихрится вокруг него — видимая, ощутимая, осязаемая.

Осенние листья — багряные, янтарные, медные — закружились в невидимом урагане, поднимаются с земли, с деревьев, из ниоткуда, образуя торнадо вокруг его фигуры.

Ветер завыл, хотя воздух был неподвижен секунду назад. Небо потемнело, хотя солнце всё ещё светило.

Через метку я почувствовала запах его магии — резкий, всепоглощающий, невозможный для игнорирования.

Корица и дым. Осенние листья и что-то ещё — дикое, первобытное, древнее.

Власть.

Она била волнами, давила на плечи, на грудь, на душу, заставляла хотеть упасть на колени и молить о прощении, о милости, о пощаде.

Метка в груди взвыла.

Рванулась к нему, как собака на цепи, пытающаяся вернуться к хозяину.

Боль была ослепляющей.

— МЕЙВ!

Имя прозвучало как гром.

Как приговор.

Как обещание того, что будет, если я не остановлюсь прямо сейчас, если не развернусь, не вернусь, не сдамся.

Голос прокатился по двору, отразился от стен, и я почувствовала его костями, каждой клеткой тела.

— Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОСТАНОВИТЬСЯ!

Приказ.

Не просьба. Не мольба.

Команда, вложенная властью короля, магией Осеннего Двора, весом столетий правления, силой самой земли под ногами.

НЕТ!

НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Я вцепилась в гриву, пришпорила вперёд, заставляя лошадь мчаться прочь вопреки приказу короля, вопреки метке, вопреки всему.

— К ЧЁРТУ ТЕБЯ! — заорала я сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь кровь, которую почувствовала на языке от прикушенной губы.

Развернула лошадь к воротам и пришпорила изо всех сил.

— ВПЕРЁД! — заорала я стражникам сквозь ветер, сквозь его магию, сквозь запах корицы и дыма, который душил меня даже на расстоянии. — БЫСТРЕЕ! СКАЧИТЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Лошадь рванула вперёд — галопом, бешеным, безрассудным, отчаянным.

Позади раздался второй рёв — уже не Рована, а десятков голосов:

— ОСТАНОВИТЕ ЕЁ!

— ПОДНЯТЬ ТРЕВОГУ!

— ЛИАНАН ШИ БЕЖИТ!

— НЕ ДАЙТЕ ЕЙ УЙТИ!

Но было уже поздно.

Слишком поздно.

Мы вырвались за ворота — три всадника, несущиеся по дороге, ведущей в Осенний лес, прочь от Цитадели, от Рована, от проклятой золотой клетки.

Ветер бил в лицо, вырывал волосы из хвоста, хлестал прядями по щекам, по шее, слёзы текли по лицу — от ветра или от чего-то ещё, я не знала.

Сердце колотилось в бешеном, безумном ритме.

Но я не оборачивалась. Неслась вперёд к Забытому лесу. К древнему порталу. К свободе или смерти.

Уже неважно.

Лишь бы не назад. Лишь бы не к нему.

Потому что если вернусь — потеряю себя окончательно.

Стану тем, чем он хочет меня видеть.

Его сосудом. Его вещью. Пленницей золотой клетки, которая будет улыбаться и рожать ему наследников, пока не сломается окончательно.

Позади, всё дальше и дальше, Осенняя Цитадель горела золотом в лучах рассвета.

Башни тянулись к небу, как пальцы, пытающиеся схватить меня, вернуть, не отпустить.

Но я не смотрела назад.

Мчалась вперёд — сквозь золотой лес, где деревья стояли стражами по обеим сторонам дороги, их листья шептались на ветру, словно обсуждая мой побег.

Сквозь запах осени — прелой листвы, дыма далёких костров, спелых яблок и чего-то дикого, первобытного, что жило в этом лесу задолго до того, как здесь появились фейри.

Сквозь боль, страх, отчаяние.

К свободе.

Глава 9

Нас поглотил лес.

Не постепенно, а резко, как нырок в ледяную воду. Одна секунда мы мчались по утоптанной дороге, залитой золотым утренним светом, а в следующую — деревья сомкнулись над головой плотным пологом, превратив день в сумрак.

Стволы здесь были толще — древние дубы и ясени, чьи корни вздымались из земли, как артерии живого существа. Кора покрыта мхом, светящимся тусклым зеленоватым светом — фосфоресцирующим, нечеловеческим, отбрасывающим причудливые тени.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, насыщенным запахом влажной земли, грибов, чего-то сладковатого и тревожного — как аромат цветов, распускающихся на могилах.

Магия. Древняя, дикая магия, пропитавшая каждый дюйм этого места.

Вороная кобыла под мной заржала — тревожно, нервно — и я почувствовала, как напряглись её мышцы, готовые шарахнуться в сторону при малейшей угрозе.

— Тише, девочка, — прошептала я, наклоняясь к её шее, гладя дрожащими пальцами. — Тише. Всё хорошо. Мы почти на месте.

Ложь. Мы были чёрт знает где, в лесу, который выглядел так, словно пожирал неосторожных путников на завтрак.

Но лошадь под моими руками немного успокоилась — достаточно, чтобы не сбросить меня и не рвануть обратно.

Блондин-стражник ехал впереди, вглядываясь в сумрак между стволами, рука на эфесе меча. Брюнет со шрамом прикрывал тыл, оглядываясь каждые несколько секунд — проверяя, не следует ли за нами погоня.

Пока ничего.

Но это не значило, что мы в безопасности.

Рован знал, что я сбежала. Поднял тревогу. Сейчас вся королевская стража ищет меня — прочёсывает леса, дороги, каждый уголок Осеннего Двора.

У меня было, может быть, час. Два, если повезёт. Потом они найдут нас. И тогда...

Не думай. Просто скачи.

Дорога под копытами исчезла окончательно, превратилась в узкую тропинку, петляющую между корнями. Ветви нависали так низко,