Искушая любовь - Сара Адам

— О чём задумалась, малая? — Джон останавливается рядом со мной, склонившейся над кучей грязной утвари в раковине.

— Мне нравится это новое прозвище, — обернувшись, вижу в его глазах своё сияющее отражение. — А думаю о том, что посуда никуда не сбежит, давай лучше что-нибудь вместе посмотрим?

Провести время с Джоном наедине это то, чего мне хочется сильнее всего на свете. И судя по тому, с какой довольной мордочкой стоящий рядом соглашается, он тоже.

Переместившись в гостиную и плюхнувшись на мягкий диван, я, как котёнок, жмусь к Грею поближе, положив голову ему на плечо, а он по-хозяйски обнимает меня, держа руку на талии.

Мы решаем глянуть фильм, как в старые добрые времена. Выбор я предоставляю Джону, полностью положившись на его вкус (сама в шоке). Мафиози включает комедию под названием «Рыцарь дня», заявив, что мне должно понравиться.

Буду честна: поначалу кажется, что фильм полная чепуха и пустая трата времени, но постепенно я втягиваюсь и уже не могу оторваться от экрана.

Свернувшись калачиком, кладу голову на мужские ноги, впервые за долгое время позволяя себе не отвлекаться на идиотские мысли или переживания, а тупо наслаждаться моментом. И, честное слово, всё это время меня не отпускает ощущение, что я вернулась домой.

Неужели... Джон мой дом?

Я говорила, что фильм казался бредовым? Забудьте, во время просмотра смех из меня вырывается практически беспрерывно! И это далеко не то сдержанное и милое хихиканье, которое я имитирую рядом с Алексом.

С Джоном я настоящая во всём живая, искренняя. С этим своим весёлым хрюкающим смехом, а порой и заикающимся, как у тюленя.

— Я давно так сильно не смеялась. Мне аж плохо стало от того, насколько это было хорошо, — делюсь, шумно выдохнув. Живот болит не по-детски, честное слово. — Не думала, что скажу это, но мне нравится твой вкус.

— Когда ты вот так смеёшься, хочется жить, — низкий голос мафиози касается моего уха, как если бы он наклонился, чтобы произнести эти слова.

Губы непроизвольно растягиваются в насмешливой улыбке:

— Кое-кто стал слишком сентиментальным. Стареешь, что ли?

Отшучиваюсь, но в глубине души его слова очень сильно трогают меня. Это не просто комплимент, а самое настоящее признание в том, что я для него важна, что я приношу свет в его мрачный мир.

А он в мой...

От этой мысли в груди неприятно печёт. Неизбежность и неизвестность будущего словно окутывают меня со всех сторон, нависают и давят.

— Джон, — голос предательски скачет, и я ненавижу дурацкую робость, появившуюся непонятно откуда. — Что теперь будет дальше? С нами?

— Ты сегодня же порвёшь с этим типом, — немного резко произносит Джон. Есть ощущение, что одна мысль про Алекса выводит его из себя.

— С чего ты решил, что я соглашусь на это? — во мне снова вспыхивает огонёк бунта. Хочется действовать наперекор Джону, хотя понимаю, что его требование вполне логично.

— С того, что ты только моя. Так понятнее? — Грей берёт мой подбородок, вынуждая посмотреть на него снизу вверх. — Зачем ты, блять, вечно так себя ведёшь?

Поднявшись, отодвигаюсь и забиваюсь в противоположный угол на диване, неловко поджав под себя ноги.

— Извини. Просто, когда ты командуешь, меня это бесит, — звучу, как провинившийся ребёнок. — Я привыкла быть самостоятельной и принимать решения без чужой указки, а тут появился ты, и меня убивает, что я должна подчиняться.

Как же сложно быть честной. Объяснять, почему я реагирую на его слова протестом, а не тупо нападать и устраивать словесную перепалку.

— Иди ко мне, — смягчившись, Джон тянет меня к себе и крепко обнимает, мягко поцеловав в висок. — Ты иногда такая сука, что хочется тебя прикончить.

— Знаю, — сиплю, реально ощущая себя виноватой. Я часто веду себя, как тварь, именно с Джоном. Хотя он этого вообще не заслуживает. — На самом деле я и так собиралась переехать в Нью-Йорк. Вчера решила, если быть точнее. Думаю, этот переезд подразумевал бы и расставание с Алексом...

— Вот и отлично. Будешь жить со мной, — перебивает, преподнося слова так, как будто это само собой разумеющееся.

— Ты с ума сошел? — меня пробивает на дикий, почти истерический смех. — Жить вместе? Конечно, милый! Подумаешь, брат и сестра съехались!

— Ты же понимаешь, что я клал на чужое мнение? — в отличие от меня, Джону совсем не смешно. — Если не хочешь жить со мной, так и скажи. Мальчик взрослый, переживу отказ.

Немного успокоившись, я действительно несколько долгих секунд смотрю в потемневшие мужские глаза, обдумывая то ли предложение, то ли поставленный ультиматум.

— Артём прикончит нас, если узнает. Ты не можешь себе представить, под каким тотальным контролем старшего брата я находилась в подростковом возрасте. Он не подпускал ко мне ни одну особь мужского пола.

В фантазии тут же всплывает картина, как Князев достаёт из-за пояса пистолет и стреляет в Джона, а затем переключает внимание на меня, прицеливаясь.

— Да и кто мы друг другу, чтобы съезжаться? — Мысленно отогнав идиотскую визуализацию, встряхиваю головой.

— Ты моя женщина, — Грей произносит это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня перехватывает дыхание. — Адалин, ты имеешь право выбирать партнёра, без страха и оглядки на Арта. Ты больше не подросток.

— Ладно я, но ты же его друг. Разве у вас там нет своеобразного кодекса чести?

— Что поделать, сердцу не прикажешь.

«Ты моя женщина». Звучит как приговор, но я не могу перестать думать о том, как мне нравится это словосочетание.

— Давай я для начала перееду в Нью-Йорк, а потом будет видно?

Подводя итог этого разговора, я вынуждена согласиться подумать над совместным проживанием и быть честной с Алексом. Разорвать этот любовный треугольник… Или правильнее сказать четырёхугольник?

Конечно, я вряд ли найду в себе силы признаться парню в том, что изменила ему с «кузеном». Это уничтожит его, поэтому мне придётся соврать, что хочу оставить прошлое в прошлом и уехать из Нью-Рошелла свободным человеком.

Кто-то наверняка осудит меня за ложь, скажет, что нужно быть честной и не лгать, хотя бы в момент расставания.

Я не смогу. Это выше моих сил.

Пусть я стану сукой в его глазах, той, кто наигралась в простую жизнь и в итоге,