Под завесой страха - Самия Шарифф

В течение следующей недели моя жизнь стала несравнимо лучше. Я с нетерпением ждала, когда Хусейн вернется с работы, и меня больше не пугал звук поворачивающегося в замке ключа. Тревожилась я теперь значительно меньше, так как Хусейн сам сопровождал Нору в школу.

В следующую пятницу Хусейн отвез меня в мэрию, чтобы совершить гражданскую регистрацию брака, но служащий отказался это делать.

— Мадам, вас должен сопровождать отец или у вас должно быть письменное разрешение на брак с его подписью.

— Это еще почему? — удивился Хусейн. — Ей больше тридцати лет, и она официально разведена.

— Женщина не может сама себя представлять, будь ей хоть шестьдесят! Мадам, чтобы вас поженить, необходимо присутствие вашего отца. Идите и возвращайтесь вместе с ним. — С самым безразличным видом служащий мэрии продолжил читать газету.

Хусейн взял меня за руку.

— Пошли, а то я начинаю терять терпение, — возмущенно произнес он. — Давай уйдем из этого проклятого места.

Этот закон препятствовал самостоятельности женщин, при этом затрагивая также и мужчин. Хусейн не мог жениться на той, кого любил. Теперь он понимал, в каком тяжелом положении находятся алжирские женщины. Даже немолодая женщина не может принимать самостоятельные решения. Родилась женщиной — значит, всю жизнь будешь сталкиваться с ограничениями.

— Что же нам делать? — удрученно спросил Хусейн.

— Среди твоих знакомых есть высокопоставленный государственный служащий, который смог бы нас поженить вместо сотрудника мэрии?

— Точно! У меня есть друг, который работает в мэрии небольшого городка. Это в сотне километров отсюда. Да хоть бы и еще дальше! Туда мы и направимся.

— Если надо, хоть за границу, — с улыбкой добавила я.

— Чтобы жениться на тебе, хоть в Индию! — провозгласил Хусейн, подхватывая игру.

Друг Хусейна ответил, что сможет официально зарегистрировать наш брак, и добавил, что будет ждать нас завтра.

Ради такого случая Мелисса и Нора сопровождали нас. Всю дорогу мы пребывали в праздничном настроении.

Вот так совершенно официально я стала мадам Рафик. Этот брак не просто наполнял меня счастьем: с точки зрения закона я снова имела право на существование, как и мои дочери.

Но ясное голубое небо не могло долго оставаться чистым: на горизонте начали появляться тучи. Вскоре возникли трудности, и меня это ни капли не удивляло. Я по-прежнему была проклята своими родными и не сомневалась, что все так и останется, по крайней мере пока я живу в этой стране в окружении фанатиков.

Снова начались телефонные звонки с угрозами, на этот раз голоса были незнакомые. Вот несколько примеров:

«Грязная шлюха, ты отреклась от своей семьи. Ты изгнала чистого мужчину, чтобы заменить его нечистым. Ты будешь навеки проклята! Мы еще доберемся до тебя и твоих дочерей! А предатель, который женился на тебе, пусть тоже поостережется»;

«Ты сдохнешь, проклятая! Мы зарежем тебя, а затем выпьем твою кровь. Она нас и приведет в рай»;

«Мы убьем тебя! Благодаря нам эта страна будет очищена от таких нечистых женщин, как ты с дочерьми. А перед тем как убить твоих дочерей, мы как следует позабавимся с ними в горах! Они так молоды и красивы!»

Звонившие откровенно насмехались. Я вешала трубку, но звонки продолжались и продолжались. Много раз мы меняли телефонный номер: результат был кратковременным, а затем звонки возобновлялись с новой силой.

* * *

У власти в Алжире находился радикальный фундаментализм. Раньше ислам позволял женщинам работать; например, многие из них стали парикмахерами. Теперь же они больше не имели права на профессиональную деятельность. Однажды вечером в телевизионных новостях показали сюжет о парикмахерше, зарезанной террористами, — в нарушение их запрета она не стала закрывать свой салон. Рот убитой был зашит колючей проволокой. Таким способом террористы хотели сообщить женщинам, что с ними будет, если они вздумают открывать рот, то есть возражать. От чудовищных, наводящих ужас кадров у нас мороз пробегал по коже.

Эта страна больше не была моей; я все серьезней думала о том, чтобы уехать отсюда вместе с дочками. Стоило кому-то из них выйти за дверь, я просто не находила себе места. Спокойно себя чувствовать могла лишь тогда, когда обе были дома.

На следующий день после той новости я получила очередной звонок с угрозами:

— Ну как, хорошая передача была вчера вечером?

Этот голос я слышала впервые.

— Я вас не боюсь и буду плевать на вас до конца своих дней!

— Не боишься? Рот открываешь? А знаешь, что случается с такими разговорчивыми? Им сшивают челюсти колючей проволокой, а потом перерезают горло.

В ужасе я бросила трубку. Все больше и больше я начинала принимать угрозы всерьез, в отличие от Хусейна. Для него это были лишь пустые слова, не представляющие никакой опасности. Он советовал мне сразу же класть трубку и не обращать на них внимания.

* * *

Несмотря на поддержку и заверения мужа, я жила с постоянным чувством неуверенности в завтрашнем дне. Каждый раз, когда Нора выходила из дома, меня охватывала тревога.

Однажды вечером Хусейн приехал забрать Нору из школы, но на обычном месте ее не оказалось. Директор известила, что моя дочь уже много раз отсутствовала на занятиях. Прочесывая улицы в поисках, Хусейн заметил Нору в компании подружек. Привезя ее домой, он сообщил мне о создавшейся ситуации.

Чтобы Нора, всегда такая серьезная, прогуливала школу да еще тайком, в то время как повсюду опасности?! Какая безответственность! Я не понимала такого поведения и тем более не одобряла его. Нора должна была мне все объяснить.

— О чем ты думаешь?! — вспылила я. — Почему так поступаешь? Я рискую, отправляя тебя в школу. Хусейн отвозит тебя, чтобы обеспечить безопасность, а ты валяешь дурака с подругами! Назови мне хоть одну вескую причину, оправдывающую такое поведение. Я с ума схожу, ожидая тебя из школы! Давай же, я слушаю.

— Мама, это сильнее меня! Прогуливать школу — единственный способ встретиться с моими новыми алжирскими подругами. Мне необходима свобода, и я люблю развлекаться! Может быть, ты этого не замечаешь, но мне не столько лет, сколько тебе. У тебя есть муж, вы любите друг друга, а у меня его нет, и я чувствую себя одинокой… — Переведя дыхание, Нора вызывающе посмотрела на меня и продолжила резким голосом, постепенно повышая тон: — Это ты виновата, что я застряла в Алжире, а мне так хочется быть во Франции с подругами. А ты со своими надуманными страхами держишь меня взаперти как пленницу.

Эти нападки, которые