Путь Стратега - Саша Токсик

— Поэтому если вам что-то не нравится, то можете смело подходить ко мне и говорить, — продолжил я, закрепляя первоначальный успех. — За спрос, как известно, денег не берут! Вот и я розг вам не всыплю без причины. Можете быть уверены!

— А если… — начал было Ростислав, но я его прервал.

— А если ты опять попросишь меня быть твоим личным купидоном, то я заставлю тебя наматывать круги вокруг деревни в чем мать родила! — воскликнул я. Над костром тут же раздался смех крестьян.

Ростислав надулся, отчего мужики заржали пуще прежнего. Парня ободряюще хлопали по плечам, советовали «не вешать нос», да и вообще каждый, нет-нет, а считал своим долгом вкинуть шутку-другую в общий котел.

Я смотрел за всем этим и довольно потирал ладони. Про себя, естественно. Первые крупицы уважения я уже заимел, построив кабестан и организовав переправу через брод. Жители деревни Дальняя начали ко мне присматриваться и прислушиваться. Они могли видеть наглядное доказательство того, что я не пустослов и что я чего-то да стою.

Произнесенная же мною речь сводилась не только к тому, чтобы сблизиться с крестьянами, но и чтобы дать закрепиться мысли в их головах, что я единственный, кто их понимает.

Ни Щербатов, ни Краснов, ни ещё какой-либо Стратег не сможет осознать тягостей крестьянской жизни. Только я, такой же крестьянин, буду стоять за них горой. Это была моя страховка на будущее против Голубцова и людей, стоящих за ним.

Авторитет: +5

Текущий уровень: 11/200

Сообщение от Взора доказало, что мои слова не прошли даром.

Естественно, не все мне верили. Не каждый кивал вслед моим словам. Но я и не ставил перед собой такой задачи. Я продолжал строить образ «своего в доску Стратега». Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию — потом она пашет на тебя. Но до той поры ещё дожить нужно!

* * *

Ещё неделю назад обратный путь до деревни был тем ещё испытанием, которое мы хоть и преодолели, но едва-едва. После постройки кабестана всё резко изменилось.

Если ранее река у крестьян вызывала не что иное, как желание громко выругаться и схватиться за волосы от отчаяния, то сейчас ее появление ознаменовало конец работы.

Лица лесорубов светлели, а их усталость уходила куда-то на второй или третий план. Помахав товарищам, уже ожидающим у кабестана, они хватались за трос и оперативно обматывали его вокруг могучего дуба.

Подав сигнал, что всё готово, мужчины могли облегченно выдохнуть — вся оставшаяся работа теперь легла на плечи парней, крутящих кабестан.

Я смотрел на всё это, уперев руки в бока и довольно кивая. Моя система работала, как отлаженный механизм. Всё, как я и желал. Лесорубы рубили дубы, доставляли их на катках к броду, а уже там за дело брались помощники старого Йорика. Они отвечали за хранение нашей драгоценной древесины.

Невольно я вспомнил «открытие» уличного склада. Ростислав в шутку назвал его древесным двором. На удивление это звучало достаточно органично.

* * *

Это произошло на вторые сутки после открытия кабестана. На окраине деревни Дальняя собралось практически всё поселение.

Мужики, покрытые потом и древесной пылью, медленно подтягивали очередное дубовое бревно к будущему открытому складу. Толстый ствол волокли по всё тем же сосновым каткам, уложенным прямо на землю.

— Левее! Левее тащи! — вновь оперативное руководство было отдано на откуп старику Йорику.

— Сам левее становись! — кричал в ответ Ростислав, за что вмиг получал увесистый удар палкой по своей заднице от старого плотника. Ага, Йорик хоть уже и был далеко не молод, но в то же время был вооружен до зубов и крайне опасен!

— Не умничай, а давай толкай! — ругался старик, а молодому охотнику только и оставалось что бурчать под нос да волочить бревно.

Бревно как раз с глухим стуком скатилось с последнего катка и остановилось возле будущего склада.

Здесь уже лежало несколько десятков поддонов, подготовленных Леонидом.

По моему распоряжению их не сваливали в одну кучу, как делали обычно. Вместо этого сначала уложили основание. Опытный плотник слегка модернизировал мою первоначальную идею. Для этого он решил не ограничиваться одними поддонами.

На землю поставили несколько крупных валунов, а уже поверх них положили сами поддоны. Сделано было это для того, чтобы последние не ушли в землю под весом бревен. И, что немаловажно, даже в случае поломки брёвна всё равно не будут контактировать с поверхностью земли. Теперь древесина находилась почти на локоть выше земли.

Жители деревни, видя все эти ухищрения, тихо ворчали.

— Зачем столько возни?

— Могли бы просто на солому свалить да и всё на этом.

— Самые умные, да⁈ — ярился Йорик. — Поговорите мне тут! Вот сгниет бревно и что! Полдня работы насмарку! Нравится задаром дубы рубить и по лесу их таскать? Так у меня всегда работёнка найдется! Добровольцы — шаг вперёд!

Естественно, никто этого делать не стал. Но шепотки мигом затихли.

«В этом старике определенно умер политрук», — хохотнул про себя я. — «Достаточно было разложить ему политику партии, и он теперь мой самый рьяный защитник!»

А ведь я всего-навсего чуть приоткрыл завесу тайны дядьке Йорику и рассказал о том, как организована дереводобыча в «цивилизованном мире».

Ничего серьезного, лишь вещи, которые кажутся чем-то естественным для человека из двадцать первого века, но для крестьянина, прожившего всю жизнь в глухой деревне, они станут настоящим открытием. На вопрос, откуда я всё это знаю, честно ответил — вызнал у проезжающих через мою деревню торговцев.

Дядька Йорик сделал вид, что поверил. Я притворился, что не заметил его сомнений.

Тем временем шестеро мужиков поддели бревно длинными жердями.

— Раз!

— Два!

— Навались!

Поддоны образовывали длинный ряд. На них и укладывали бревно. Ствол тяжело перевалился через край и лёг на основание поддона. Раздался удовлетворённый треск дерева о дерево. Следом поднесли ещё один дуб. Его положили рядом, оставляя между брёвнами небольшой зазор в ладонь.

— Господин Стратег велел не вплотную, — повторяли рабочие, перепроверяя работу друг за другом.

— Чтобы воздух ходил! — восклицал Ростислав.

— Ага, — отвечали ему мужики.

— Чтобы брёвна дышали!

— Молчи и толкай! — зарычали на парня рабочие. Тот замолчал, но строить из себя важного индюка не перестал, чем невероятно бесил своих товарищей и веселил невольных зрителей.

Постепенно первый ряд заполнился. Когда