"Студент: Перевод Стрелок" - LikanTrop

— Неприятно.

— Да мудак он конченный! Я с первого дня его терпел, — раздраженно дернул щекой, «украшенной» шрамом, мужчина. — Пацаны там мои остались. Переживаю, как бы и их не погнал.

— Ну смотри! — я задумчиво посмотрел на Майора. — Если не помиритесь через день, обращайся, можно наказать.

— Это как?

— Ну не физически же. Деньгами, конечно. Решишь — звони, — пожал я руку Майора. Не сказать, чтобы схема «наказания» у меня в голове была сложная, но крайне действенная. В прошлой жизни работала с коммерсантами бесперебойно.

Прямо предлагать ему ее я не стал. Когда спрашиваешь в лоб, всегда рискуешь нарваться на жесткий ответ. Я ж не знаю всех тонкостей их взаимоотношений с работодателем. А так, пусть поварится с этой идеей. Решится — поговорим.

А в половине девятого я сидел в нашей с Чижом «копейке» и ехал в сторону ресторана «Русь». Совершенно не замечая бежевую «семерку», едущую строго за нами на небольшом отдалении.

Глава 20

8 декабря 1988 года. г. Москва. Никита Игоревич Журов

К утру пятницы Никита облазил все места, где мог бы объявиться Тёма Баклажан, — но того нигде не было. Более того, с момента исчезновения он там даже не появлялся. Из этого Журик пришёл к не самому утешительному выводу: с вероятностью в девяносто процентов Тёма мёртв.

— Не мог же он просто взять и испариться, — вслух проговорил Журик, нервно постукивая костяшками пальцев по бардачку машины. — Даже на делюгу не явился, мать его! Тут причина-то уважительная может быть только одна — собственная смерть.

Он откинулся на спинку продавленного кресла и уставился в потолок. Кто это сделал?

Да на самом деле вариантов была масса. В конце концов, Тёма ведь не на заводе работал и не в библиотеке пыль протирал. Работа Баклажана всегда была сопряжена с риском. Однако если отбросить все маловероятные случайности, связанные с профессией, оставался один самый очевидный кандидат — Митяй. Пропал Баклажан как раз после того, как Журик поручил ему разнюхать обстановку в лобненской больнице и по возможности «сожмурить» этого фраера.

Что случилось? Баклажан полез к Митяю и попал в просак? Ну тогда, скорее всего, он своего подручного больше не встретит. Да и вообще — не слишком ли свысока смотрел на этого провинциального фраера Журик? По большому счету, что он о нем знал? А ведь тот уже дважды, получается, избежал смерти. Избежал или был готов к покушениям?

А если второе, то выходит, Митяй был не так прост, как думал Журик. За годы «в профессии» чутьё редко подводило его, но сейчас внутри заворочался липкий холодок сомнения.

А что, если Митяй и есть тот человек, кто забрал бабки? Что, если на стрелке с Хромым всё сложилось так, как говорил Жук? Только забрали долгопенского смотрящего лобненские. Забрали и пытали. А перед смертью Хромой не выдержал и разболтал, что в товаре есть нычка. После чего его сожмурили как свидетеля.

Журик сжал пальцы в кулак, ощутив, как ладони покрываются потом.

Что, если этот пиздюк Слава — не самостоятельный игрок, а просто посыльный лобненского фраера? С помощью него тот дурил всем голову, дабы снять с себя подозрения и отвести месть Журика в сторону. Парня, которого Митяй приставил к Чёрному. Не зря же матерый уркоган Паша так легко вписался за пацана и на сходняке при нём помалкивал, словно боялся лишний раз слово вымолвить.

Журик медленно сунул руку в карман и достал пачку сигарет. Он машинально достал одну, прикурил зажигалкой, а в голове одна за другой щёлкали детали.

Десятки разрозненных пазлов начинали вдруг складываться в одну зловеще стройную картину. Журик глубоко затянулся сигаретой, выпустил дым в запотевшее стекло и усмехнулся собственным мыслям — горько, без тени веселья.

— Давай в «Радугу» заедем, возьмем кого из пацанов, а потом в Лобню в больничку, — скомандовал Журик Бульбашу и тачка тронулась с места. В кафе он поехал понятно зачем, идти проверять что там в палате у Митяя ему самому или Бульбашу было глупо, фраер из Лобни знал их в лицо. Потому, заскочив в «Радугу» в которой обычно собирался соответствующий контингент, они выцепили оттуда сметливо паренька Прохора и двинули в Подмосковье.

Припарковавшись на удалении от больнички, уголовники остались ждать своего подручного, не глуша мотор.

— Ты глянь, Бульбаш, какие люди, — через некоторое время удивленно приподнял бровь Журик, видя как из госпиталя выходит парень в аляске.

— Это кто? — мужчина с интересом посмотрел на садящегося в копейку пацана.

— Слава. Тот самый пиздюк, что был на сходке у Гии с Пашей, — пояснил Журик. Сам факт появления здесь этого парня, лишь добавил еще немного уверенности в выстроенной им теории.

— Ааа! Это чей адрес мы пробивали? — Журик кивнул, а через пяток минут из старого советского здания вышел Прохор, огляделся и вернулся в их тачку.

Собственно, ничего особенного пацан не узнал. Кроме того, что у входа в палату Митяя сидело аж четыре быка.

— Ладно. Поехали к Тяпе. На хазу его, — распорядился Журик выкидывая дымящийся бычок в окно, — посмотрим чего интересного он мне расскажет, — так много охраны для одного Митяя так же отлично ложилось в логику мыслей Никиты. Когда тебя недавно приходили резать, ты вполне можешь начать перестраховываться.

Семёрка тронулась с места и выехала на дорогу, дымя выхлопной трубой.

Однако с Тяпой не задалось. Смотрящий по Лобне не рассказал вообще ничего. По той простой причине, что его дом был абсолютно и безжизненно пуст. Лишь вечно хмурый Михалыч в теплом тулупе впустил гостей в пустующий двор, с порога пояснив, что Тяпы в доме нет и не будет. На вопрос, когда тот вернётся и где его искать, Михалыч лишь мотнул головой, буркнув, что не знает. Даже если он и соврал — по его лицу, непроницаемому, как старый бетонный забор, было понятно: он не скажет ни слова, даже под пытками. Журик знал такую породу людей. И, где-то в глубине души, даже уважал такое ценное в уголовном мире качество.

Сплюнув на присыпанную песком дорожку, Никита развернулся и вышел обратно. Раз Тяпа решил гасится, хрен они его найдут в его же городе. Сперва Никита было решило поехать в Москву и