Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

разобраться попозже, но сейчас повод подходящий. Однозначно снимаем сразу несколько человек: министра культуры, смотрителя театров, директора электронных коммуникаций, председателя комиссии кинопроката…

Император задумался, немного помолчав добавил: — Ну и сам подумай, кого ещё мы можем убрать. Но так, чтобы направление не просело. Задолбали они своим либерализмом, вечеринками этими беспардонными, где чуть ли не голышом скачут, непомерным гонором. А у многих таланта ведь ни на йоту. А наше министерство их крышует, прикрывая все их грешки. Так что чистить начнём с головы, которая прогнила. Вместо действующих функционеров поищи в нашем кадровом резерве молодых парней и толковых девчат, что мы после военной службы расставляли по должностям. Мы же с культурой разбирались последний раз лет пятнадцать назад. За это время наши выдвиженцы должны были окрепнуть, опыта набраться, может, кто из них уже и до министерского поста дорос, ну и на региональном уровне тоже наших фронтовиков двигать надо.

— И по Андрею, точнее по итогам его поездки на телевидение, — Николай Петрович протянул сыну папку. — Здесь отчёт, посиди, почитай, пока я с бумагами расправляться буду.

Владимир Николаевич сел в кресло у чайного столика и углубился в чтение. Минут через десять он поднял глаза на отца: — Подробно, конечно, тайная канцелярия ночь расписала — по факту, каждый шаг Андрея зафиксировала. Андрей действовал как всегда: жёстко, эффективно, по оптимальному сценарию. И нервы у него железные. Очень подробный отчёт, пожалуй, кое-что к его психологическому портрету добавляющий.

— Тайная полиция не только хронометраж фиксировала и все действия отследила, — улыбнулся император наследнику. — Думаешь, с чего участковые полицейские так рьяно Андрею помогали? А на том же Ленинградском вокзале и в Шереметьево никто Андрею препятствий не чинил? А наоборот — мчались вперёд и искали будущих покойников или помогали организовывать место для дуэли? Потому что наши тайные канцеляристы аккуратно выходили на полицейских и руководителей соответствующих рангов и сообщали им, кто в данном случае прав. И у участковых для колебаний места не оставалось. Полицейские на дуэлях и так по закону действовали, но если они знают, что и начальству нравится именно исполнение закона, а не противодействие ему, то действуют гораздо увереннее. Сашке только про это не говори, а то сболтнёт Андрею, у них же там полное доверие и братство, а Андрей возьмёт и обидится.

— И вон ещё обзор по реакции на ночные события, это уже обычный секретариат собрал, — Николай Петрович показал ещё одну справку. — Обрати внимание, насколько мощная поддержка у Андрея оказалась среди высшей знати. Ведь ни одно такое заявление областной пресс-службы без личного указания князя не будет опубликовано. А тут: начиная с Дальнего Востока и до западных окраин страны; большинство, конечно, с Андреем через концерн «Феникс» связаны. Но не только, тот же Радзивилл из Курганской области в стороне не остался: оперативно Вацлав Кристинович отмежевался от провокации, осудив действия ТВ-6.

— Ну, для него это очень грамотный шаг, — наследник престола пожал плечами. — Однозначно продемонстрировал, что их род ни при чём и осуждают поливание помоями через СМИ. Быстро Андрей научил Радзивиллов берега видеть. А то ведь сколько лет выделывались, шепотком заявляя о своих правах на престол.

Москва. Комплекс «Галактика». Детский дворец.

Княжна провожает группу детей и передаёт их мне: у меня «Совет старших», который она в шутку называет «Советом безусых мудрецов», и на котором я разговариваю с «лидерами мнений» приюта. Точнее, не приюта, а семьи: за последние несколько недель я слово «приют» ни разу не слышал: дети употребляют «семья», «дом», «дворец».

Дети полукругом сидят вокруг меня. Хотя старшие не совсем «дети»: многим уже по пятнадцать-шестнадцать лет; среди них немало инициировавшихся и если они подадут заявление об эмансипации, то в течение недели будут признаны совершеннолетними.

Оглядев аудиторию, немного подаюсь вперёд, кладу локти на колени: — Вы должны понимать, что дуэль, тем более смертельная — это крайний вариант. Безвыходный, когда реально другого выхода нет. Я хороший стрелок и хороший снайпер, но дуэлями я никогда не злоупотреблял, всегда воспринимая поединок как крайнюю форму разбирательства, когда ничего другого не осталось. У меня не зря позывной «Судья». Так меня звали ещё в монастырском приюте и младшей школе, где я занимался тем, что «разруливал» конфликты, улаживая их миром. Внимательно выслушивая обе стороны конфликта, разбираясь в нюансах, стараясь найти реального виновника и привести противников к взаимному согласию. Уладить можно любой конфликт, если обе стороны готовы к этому. В минувшую пятницу и конфликта не было — изначально ставилась цель нас с вами, всех нас, оболгать. И мне, в первую очередь, нужно было защитить вас, сохранить в вас уверенность, что ваш дом — ваша крепость. Здесь вы должны чувствовать себя в безопасности. И чтобы сохранить у вас это чувство, уверенность в безопасности, мне и пришлось вызывать на дуэль всех, кто хотел этот мир разрушить.

После моего выступления дети стали высказываться и задавать вопросы. Мне сразу стало понятно: между собой они уже всё обсудили и к выводам пришли. И чуть ли не сейчас готовы сформировать «гвардию» мне в помощь.

Со старшими проходим по дворцу — они показывают мне какие-то работы, которые они сами выполняют по хозяйству. В принципе, мы частенько осматриваем их общий дом и намечаем то, что нужно улучшить, и что из этого они могут сделать сами.

Постепенно дворец стихает. Почитав про Изумрудный город, желаю малышам спокойной ночи, выхожу из детской спальни, приветливо киваю дежурной. В фойе несколько человек рассказывают директору по воспитанию Любови Степановне Карпинской и княжне Марии Андреевне Мищерской о завершении дня.

Идём с Марией Андреевной на выход. У выхода стоят два больших пакета, к которым она тянется, но я перехватываю и выйдя на улицу несу к её машине.

Княжна Мария поясняет: — Подготовила себе сегодня на вечер работы — продукты для готовки и вышивка.

Улыбаюсь: — А я учебники собрал на нынешнюю ночь. Не знаю, пойдёт ли сон.

Укладываю в багажник пакеты, говорю: — Пакеты тяжёлые, я занесу.

Княжна согласно кивает. Садимся в её машину, моя едет следом.

Мария задумчиво произносит: — У меня минувшая ночь была трудной. Спасибо маме — поддержала; я с родителями практически несколько лет не общалась — не восприняли они мою заботу о детях; считали, что княжне такое поведение не приличествует. Но вчера мама приехала, расстроенная: все равно же они меня любят, и отец согласился с мамиными доводами и разрешил поездку. Мама мой телефон найти не могла, поэтому просто села в машину и сказала водителю, куда нужно ехать. Полночи