Некрасивая - Ольга Сурмина

Пришлось переучиваться после Америки. Ведь там, напротив, было принято оставлять чаевые по двадцать процентов от заказа. Если этого не сделать — в следующий раз жадного клиента могли попросту проигнорировать или даже, как говорили многие, «плюнуть в напиток».

Прохладная ночь окончательно опустилась на город. Селена съёжилась, уставилась под ноги и пошла вслед за остальными. Ну и зачем соглашалась? Вечер, вроде, был не ужасным, но за стаканом пива она совсем не отдохнула, не повеселилась. Напротив, ощущалось лёгкое опьянение, малость кружилась голова. Пошатывало — то ли от усталости, то ли от алкоголя.

Вместе с довольной Эви она уселась на заднее сиденье. Анселл завёл двигатель. Вновь за окном стало рябить множество ярких зданий.

Не то чтобы Бауэр сильно хотела знать, где жил Говард, но она узнала: в одной из высоток, похожей на ту, в которой она работала. В высокой, стеклянной, которая отражала своими гранями свет мутной луны и бесчисленных неоновых билбордов. «Пришелец» нехотя вылез из автомобиля, долго таращился на сидящую позади Селену, нарочито приглашал к себе в гости «как-нибудь на днях», но та с улыбкой отмахивалась.

В конце концов Анселл злостно поджал губы, нарочито вежливо попрощался с другом и поехал прочь. «Теперь меня», — облегчённо подумала Бауэр, глядя на визажистку, которая уже дремала на её плече.

Только сколько бы она ни ехала — не узнавала маршрута. Что это за район? Где они? Чёрт знает. Внутри начало скрестись странное напряжение. Иногда учащался пульс, но вскоре приходил в норму. Мало ли, как шефу удобно ехать. Его машина — его дело.

В какой-то момент он остановился в незнакомом проулке возле парка. Ухоженное, милое место с узкими тротуарами и дорожкой для пробежки, которая уводила в тень от деревьев. Бежевый четырёхэтажный дом походил на дом, в котором Селена снимала квартиру, но он совершенно точно не был её домом.

— Эвилин, вставай, — Джерт тяжело вздохнул, глядя на спящую сотрудницу в зеркало заднего вида. — Эвилина. Давай, два шага до дома, приехали.

Та устало разлепила глаза.

— Мистер Анселл, а я как бы думала, вы сперва завезёте меня, — Бауэр едва не открыла рот.

— А какая разница? — лениво спросил мужчина. — Вы живёте на примерно одинаковом удалении от центра. Но она уже, вон, падает. Пусть идёт.

— Ну ладно, — Бауэр напряжённо сжала кулаки.

— Спасибо большое, мистер Анселл, — пробормотала Эви и, как зомби, вылезла из машины. — Классный вечер был. Хорошо посидели. — Она нашла в кармане тонких летних джинсов ключи и побрела к дому. — Спасибо.

— Спокойной ночи, до завтра, — вежливо пробормотал он визажистке и вновь тронулся.

Молчание. Город. Знакомый запах. Вскоре парк скрылся, и за окном опять стали мелькать высотки. Селена нервно сжимала руками кожу сиденья, иногда с напряжением посматривала на бледные руки, которые крутили руль. Скребущее напряжение, которое не так давно появилось, усиливалось с каждой секундой. Пульс снова учащался, но в норму больше не приходил.

Через примерно десять минут за стеклом всё-таки начали мелькать знакомые дворики, комбини. А ещё через пять Бауэр с облегчением увидела знакомое здание.

Привёз её домой. А что, мог бы не привезти? Она теперь сама не знала, вспоминая их последний разговор тет-а-тет. Может, и мог бы. Кто знает.

Вскоре мужчина притормозил под её окнами. Выключил мотор, погасил фары.

— Спасибо, мистер Анселл, за поездку, — Селена выдавила из себя некое подобие улыбки. — И за угощения. Спокойной ночи. — Она попыталась открыть дверь авто, и…

…заперто. Попросту заперто. Однако вместо того чтобы как-то прокомментировать ситуацию, шеф молча вылез из машины. Подошёл к задней двери, открыл её и молча уселся рядом со своей сотрудницей, бесцеремонно коснувшись коленом её колена. Сердце пропустило пару ударов, во рту почти мгновенно пересохло. Слова застряли в горле. Да и был ли в них сейчас какой-то смысл?

— Привет, — сказал он, через прищур глядя в её лицо. В полумраке Бауэр видела лишь очертания скул шефа и то, как поблёскивали его светлые глаза в случайном свете далеких окрестных фонарей.

— Мистер Анселл, — голос внезапно охрип. — А что происходит?

Эскалация

— Ничего серьёзного, — Джерт игриво улыбнулся с тем же прищуром. — Жуёшь весь вечер. Жуёшь. Теперь я понимаю, откуда у тебя такая задница.

От изумления Бауэр едва не раскрыла рот. Что он сейчас сказал? Ей это не привиделось? Не послышалось? Это всё не сон?

Он вообще в своём уме? Что он несёт?

— Простите, что? — От шока у неё чуть дрогнул уголок рта.

— Ты слышала. Задница, — мужчина прищурился ещё больше. — Какой размер ты носишь? Я ни разу не видел тебя в узких джинсах. Должно быть, интересное зрелище. Такое же интересное, как и без них. Просто более приемлемое. Почему ты их не носишь? Стесняешься?

Вместе с уголком рта начало дёргаться нижнее веко. Таким бесцеремонным, совершенно бесстыжим Селена не видела шефа никогда. Ранее ей казалось, что он сдержанный, вежливый, улыбчивый. До момента, пока она не узнала, что он о ней думал. Сейчас остатки этого образа полностью рассыпались в пыль. Хотелось то ли сбежать, то ли дать ему пощёчину. Такую сильную, чтоб ему челюсть свело.

Зачем вообще он это говорит сейчас? Почему? Это что, эмоциональная эскалация? Месть? Или у него такой флирт? Абсолютно, убийственно идиотский и мерзкий. На этом фоне казалось, что даже мистер Грин просто мастер прозрачных нетривиальных подкатов.

— Мистер Анселл, выпустите меня из машины, — вытаращив глаза, со злостью пробормотала Селена. — Выпустите. Меня. Это уже ни в какие рамки не лезет.

— Чего ты так разнервничалась? — Он чуть вскинул брови, затем улыбнулся уголком губ. — Я же не сказал, что мне не нравится. Хочешь сесть ко мне на колени? Мы ещё твою грудь не обсудили.

Она вновь едва не раскрыла рот. «Я же не сказал, что мне не нравится» — стучало в голове эхо его слов. Да нет, сказал, причём вполне конкретно. Что сейчас решил делать и зачем, Бауэр не знала, но чувствовала себя просто ужасно. Будто мужчина, в прошлом её мечты, оказался на проверку самоуверенным хамом, движимым то ли пресловутой обидой, то ли подавленным чувством жалости за собственный отказ.

— Я сказала, выпустите меня, — на последнем слове голос дрогнул. — Что вы вообще несёте? Что