Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

в буквальном смысле этого слова, эксплуатацию людей в интересах Мао Цзэдуна и номенклатуры КПК, а также «народных коммун» и «великого скачка». Все эти «красные знамена» были попыткой осуществления безумных мечтаний Мао Цзэдуна об «общности имущества». При этом он считал естественным лично и единолично распоряжаться всем «имуществом» в стране, включая жизни людей в КНР.

К этому можно присовокупить упоминание о том, что в годы «культурной революции», в КНР осуществлялась политическая установка Мао Цзэдуна, в соответствии с которой грамотная городская молодежь, юноши и девушки, окончившие среднюю школу, были обязаны оставлять свои семьи, родителей, братьев, сестер, родных и отправляться на неопределенное время «вниз, в деревню; вверх, в горы», то есть из городов в сельские районы страны, где они попадали в первобытные условия, оказывались без поддержки родных, где каждый из них оказывался в полной власти местных партийных функционеров, которые могли издеваться над ними, могли насиловать девушек, избивать юношей, заставлять заниматься рабским трудом.

Миллионы и миллионы детей города были отправлены на годы и годы в деревню по прихоти Мао Цзэдуна. Сколько из них погибло, скольким сломали судьбы — об этом при власти КПК узнать негде.

Городское население Китая теряло самое дорогое, что у него было, — своих детей. Партийные функционеры получали самое главное, к чему стремились: власть над людьми, возможность удовлетворять свои самые низменные инстинкты. Мао Цзэдун наслаждался тем, что ему подчинялись все и тем самым осуществлялась его идея о том, что знания ни к чему обычным китайцам, что тех, кто получил какое-то образование в городах, необходимо «опустить» до уровня рабов номенклатуры в деревне.

Мао Цзэдун и его номенклатура, номенклатура КПК, в ходе этой кампании, по сути, буквально пожирала детей города, образованную молодежь. Все это свидетельствовало о бесчеловечности Мао Цзэдуна и его идей, его политической партии, о его политике, направленной на «расчеловечивание» человека и превращение его в «политическое животное».

Две категории людей в китайском обществе Мао Цзэдун ненавидел более всего, хотя он вообще был человеконенавистником в самом широком смысле этого слова. Интеллигенцию и крестьянство. Интеллигентов за то, что они раньше и зорче других видели все безумие его политики, ее пагубность для людей в КНР и за ее рубежами. Крестьян за то, что те инстинктивно старались сохранить свою собственность, имущество своей семьи, а следовательно, не принимали, отвергали главную идею теории, которую он исповедовал, — идею «общности имущества».

При этом на практике оказывалось, что население должно было, по Мао Цзэдуну, оставаться «пролетариатом» или «неимущими людьми», а аппарат его власти, номенклатура его партии становилась в его государстве чиновниками без ответственности перед народом, но с властью над людьми, осуществлялась формула «власть без ответственности». Существовала «власть власти». Таким образом, номенклатура фактически оказывалась собственником всего имущества и жизней всего населения страны. Мао Цзэдун сам говорил, что для него не существует «ни Неба, ни закона».

Номенклатура Мао Цзэдуна была в его государстве имущим классом. Имущество или собственность складывалась при этом и из людских жизней и людских судеб, и из материальных привилегий, материальной собственности. Мао Цзэдун был в этом «царстве» самым крупным собственником, ему принадлежала абсолютная власть над жизнями миллионов, и он мог по своей прихоти распоряжаться всеми материальными богатствами в стране.

Можно сказать и по-иному: коммунистическая идея при ее воплощении Мао Цзэдуном оказывалась властью над людьми, лишенными и власти, и имущества, чиновников, номенклатуры, которые соединяли в себе три главных качества: эгоизм, собственнический инстинкт и человеконенавистничество или бесчеловечность. Именно по этой причине в конечном счете этот режим, эта система должны были рухнуть.

Мао Цзэдун был гением разрушения и насилия. Народ КНР можно считать несчастным. Он попался на удочку демагогии и легковерно клюнул на обещания Мао Цзэдуна, был обманут его демагогией, его речами о наступлении мира и покоя после многолетних войн, о наступлении демократии и сотрудничества ряда партий в стране.

На самом же деле за весь двадцатый век китайцы пользовались миром и возможностью более или менее нормального развития, конечно с известными ограничениями, всего десять лет. Это десятилетие наступило вскоре после смерти Мао Цзэдуна и продолжалось с 1979 г. по начало 1989 г. Все остальное время, в том числе и особенно при правлении Мао Цзэдуна, а также тогда, когда он рвался к власти, было временем войн, потрясений, смут, катаклизмов, когда жизнь людей подвергалась опасностям, создававшимся политикой тех или иных лидеров и, может быть, прежде всего Мао Цзэдуна.

Итак, к чему же привело более чем четвертьвековое, с 1949 по 1976 г., правление Мао Цзэдуна в континентальном Китае?

Прежде всего, к ставшему очевидным после его смерти для всех или почти всех в Китае громадному по своим масштабам и глубокому кризису, многостороннему в своих проявлениях. Сюда включается политический кризис, экономический, социальный, кризис в области культуры, идеологии и даже кризис расы.

Когда речь идет о кризисе расы, то имеется в виду не вопрос о том, хороша или плоха раса людей, а то, что нынешний строй в материковом Китае, такой, каким он сложился при Мао Цзэдуне, привел к тому, что на протяжении нескольких десятилетий в связи с запретом на это со стороны государства и существованием системы коллективных паспортов не происходило движение населения, поэтому близкие родственники вступали в брак, что несло с собой невиданное снижение качества населения.

Кризис, который проявился в континентальном Китае, является и синдромом, которым страдают развивающиеся страны.

Так, в развивающихся странах обычно проявляются инфляция, нехватка валюты, несправедливое распределение, разложение чиновников, утечка кадров за границу и т. д.

В то же время это и тот синдром, который поразил все государства «сталинской модели», синдром социализма.

Это зачастую проявляется в следующем: не разграничиваются функции партии и государственной власти, государственных учреждений и хозяйственных предприятий, у населения нет стимула к активности, общественная экономика неэффективна. Все, как говорили в КНР, «едят из одного большого общего котла», и при этом каждый получает хотя и небольшую по размерам, но, так сказать, «железную», «гарантированную» «чашку риса»; и все это в совокупности приводит к порокам и злоупотреблениям.

Сложилась парадоксальная ситуация: Мао Цзэдун, казалось бы, положил все силы на то, чтобы добиться подъема национального духа в КНР, китайцев, однако в результате его правления имел место кризис духа нации. Возник синдром национального духа.

Можно сказать, что такого рода кризис в Китае возник начиная с Опиумной войны 1840 г. Тогда впервые за столетия китайцы в массе своей осознали, что некие варвары, иностранцы с малыми военным силами, но с мощным вооружением, способны, приплыв в Китай издалека, нанести Китаю