Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева

Вацлав любил свою мать бесконечно, он относился к ней с огромной нежностью, сочувствием и уважением, она была для него высшим существом, он был готов ради неё на всё, защищать её от всего мира и даже отдать за неё собственную жизнь. Но перестать влюбляться в девушек, перестать испытывать влечение к ним, он не мог — здесь его природа была выше его силы воли. Но, при этом, он испытывал сильнейшее чувство вины, ведь влюбляясь в противоположный пол, он не только нарушал материнский запрет, но и приносил страдания своей матери, а для него это было невыносимо.

* * *

Много лет спустя Вацлав подробно рассказал жене Ромоле о своих впечатлениях этого первого лета в русской деревне, которые оставили глубокий след в его душе. Что именно тогда впервые проявилась его любовь к русской природе, русской земле, русскому народу. Именно тогда он стал идентифицировать себя как русского.

Вацлав рассказал Ромоле, как чувствовал себя единственным защитником матери, как помогал ей по хозяйству на кухне и сам научился готовить. Он проводил много времени со своей матерью и она делилась с ним своими горестями. Вацлав научился ценить простую жизнь крестьян, понял её ценности, радости и печали. Впервые он осознал тогда неизбежность смерти. Вацлав пробовал работать в поле вместе с крестьянами и понял, какой это тяжкий, утомительный труд. Он осознал насколько благополучие человека зависит от всемогущества природы. Чувствительный мальчик, раннее детство которого прошло в постоянных переездах, теперь почувствовал корни, которые связывали его со своей страной, своим народом, своими традициями. Когда лето прошло и Вацлав вернулся в город — он уже нёс в своём сердце вечную любовь к русской земле. А ведь речь идёт о 15-ти летнем мальчике. Миллионы детей отдыхают летом в деревне, но многие ли из них после этого выносят такие философские познания об основах мироздания? Возможно, только будущие учёные, писатели, поэты. И Вацлав Нижинский.

Находясь среди простых людей, Вацлав чувствовал себя легко и непринуждённо. Ведь никто не завидовал ему, никто не издевался над ним, никто не обращал внимания на его акцент. Его замкнутость и молчаливость, которые появлялись в тяжёлой враждебной атмосфере Училища, исчезали без следа. Он снова, как в дошкольном детстве, становился общительным, весёлым, озорным заводилой. Простые люди привлекали Вацлава своей бесхитростностью и прямодушием, он видел в них родственные души. Он и сам был таким. Он не умел обманывать, лукавить, лицемерить. Он написал про себя: «Я не умел врать. Когда я начинал врать, я дрожал, как осиновый лист. Я был листом Божьим». Вацлав проявлял самый искренний интерес к простым людям. Легко знакомился с ними, старался, как можно больше узнать о их повседневной жизни. И его увлечение толстовством позже, через 12 лет, было не на пустом месте. Под влиянием толстовства он действительно серьёзно думал о том, чтобы уехать в Сибирскую деревню и вести жизнь простого крестьянина, что приводило его жену-аристократку в отчаяние.

В своём Дневнике Вацлав написал так: «Я русский человек, ибо я говорю по-русски. Моя дочь не говорит по-русски, ибо война устроила мою жизнь так. Моя маленькая поёт по-русски, ибо я ей пою песни русские. Я люблю песни русские. Я люблю речь русскую. Я знаю многих русских, которые не русские, ибо говорят по-иностранному. Я знаю, что русский тот, кто любит Россию. Я люблю Россию… Я люблю землю русскую. Я буду строить дом в России. Я знаю, что поляки будут меня ругать. Я понимаю Гоголя, ибо он любил Россию. Я тоже люблю Россию. Россия чувствует больше всех. Россия мать всем государствам. Россия любит всех. Россия не политика. Россия любовь. Я поеду в Россию и покажу эту книгу. Я знаю, что меня многие поймут в России. Россия не большевики. Россия мать моя. Я люблю мою мать. Моя мать живет в России. Она полячка, но у неё разговор русский. Она питалась в России. Я питался хлебом русским и щами. Я люблю щи без мяса. Я Толстой, ибо я его люблю. Я хочу любви к моей России. Я знаю её недостатки. Россия разрушила планы войны. Война бы кончилась раньше, если бы Россия не впустила большевика. Большевик не народ русский. Большевик не рабочий народ. Народ русский есть дитя. Его надо любить и им хорошо управлять».

Как видим, в 1919 году, когда Нижинский писал свой Дневник, живя в Швейцарии, он связывал своё будущее с Россией. Но не случилось, не сбылось, ничего не сбылось…

Кровавое Воскресенье — 9 января 1905 года

Воспитанники Императорского Театрального Училища вели уединенную жизнь, не подозревая об угрозе революции, нависшей над Россией в 1905 году. В воздухе ощущалась какая-то надвигающаяся опасность, но что происходит ученики не понимали. В Училище по вечерам не зажигали яркого света, плотно задёргивали шторы, не разрешали детям смотреть в окна, выходившие на Театральную улицу. Снаружи доносились какие-то крики, но воспитанники не знали, что по всему Петербургу проходили забастовки и демонстрации фабричных рабочих и студентов.

Начали шептаться, что 9 января — будет знаменательным днем в Санкт-Петербурге — поедут казаки и будет большое волнение! Воспитанники Нижинский, Бурман и Бабич решили быть готовыми ко всему и увидеть это, во что бы то ни стало. День выпал на воскресенье и воспитатели предупредили их, чтобы после воскресного молебна в церкви они сразу же шли домой, не задерживаясь на улицах. Вместо этого мальчики оказались около Зимнего дворца, посреди многотысячной толпы. Они увидели солдат с ружьями направленными на людей и казаков на лихих лошадях. Молодой офицер закричал, призывая толпу разойтись, но люди рванулись вперёд и солдаты начали стрелять.

9 января 1905 года. Антикварная открытка

Началась паника. Люди заметались, топча друг друга, толкаясь и крича. На снегу оставались неподвижные тела. Нижинский, Бурман и Бабич, взявшись за руки, побежали зигзагами изо всех сил. Перед ними был Невский проспект заполненный ещё большим количеством людей. Многие несли красные флаги, пели и дико кричали. Мальчики смешались с толпой в надежде добраться до школы. Один студент заметил на их фуражках Императорскую корону и сунул им в руки флаг. Они пошли, гордо подняв над головой красный флаг, совершенно не понимая, что несут в руках символ революции.

9 января 1905 года. Толпа митингующих около Казанского собора, в которой, возможно,