Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

сотрудники отеля? Их нанимает сторонняя компания по франшизе. В таком мире инфляция может возникать только из внешних изменений предложения и быть временной. В самой системе недостаточно спроса, чтобы говорить о длительной инфляции.

Инфляционное будущее?

Но даже если инфляция – редкое явление в истории, и прошлое было скорее дефляционным, это еще не означает, что «все скоро закончится» и можно закрыть эту книгу, забыв о проблемах.

Хотя к любому заявлению из серии «на этот раз все по-другому» всегда нужно относиться с осторожностью, мы считаем возможным – даже вероятным, что на этот раз действительно может быть иначе. Возможно, нынешняя инфляция 2021–2025 годов – не временный сбой, а новая норма, несмотря на все убедительные доводы в пользу дефляции, которые мы только что привели. Инфляция не придет в виде бесконечно ускоряющейся спирали «зарплаты – цены». Но она может проявиться как более высокий и нестабильный базовый уровень издержек для всех экономик.

Если взглянуть на долгосрочную динамику инфляции в развитых странах, можно сразу заметить: цены стали стабильнее, чем раньше. Одно из доказательств – данные Банка Англии, охватывающие период с 1200 года н. э. На этом графике видно, что в XX веке колебания инфляции и дефляции стали менее резкими.

Интересно, что, несмотря на все доводы в пользу дефляционного периода, последние несколько десятилетий были скорее инфляционными, чем дефляционными – по крайней мере, если смотреть на индекс потребительских цен Великобритании.

Чтобы понять, почему так может быть, полезно рассматривать капиталистические экономики как системы, в которых в определенные исторические периоды действуют конкретные макроэкономические режимы (6). То есть определенные наборы институтов и идей, своего рода «железо и программное обеспечение» капитализма, которые функционируют в конкретные эпохи и со временем сами подрывают свою устойчивость (7).

Рис. 7.1. Инфляция в Великобритании на протяжении времени

Источник: собственная разработка авторов на основе данных Банка Англии, полученных из FRED, Федеральный резервный банк Сент-Луиса.

Примечание: инфляция потребительских цен в Великобритании, в процентах, годовая частота, без сезонной корректировки.

Если посмотреть на период с 1945 по 1980 год, то капиталистические экономики обычно ставили полную занятость во главу экономической политики. Для этого использовались различные инструменты: контроль над внутренними финансовыми рынками, ограничение международного движения капитала, поддержка роста профсоюзов, – все это ради того, чтобы заставить бизнес делиться приростом производительности с работниками через рост зарплат. Чтобы система работала и приносила прибыль, предприятиям приходилось инвестировать в повышение производительности.

Однако у этого подхода была проблема: в долгосрочной перспективе он повышал долю труда в ВВП и снижал долю капитала, одновременно разгоняя инфляцию. Это и являлось, по нашему мнению (и как мы описали в предыдущих главах), сутью инфляционного кризиса 1970-х годов. В ответ капитал реагировал, отказавшись от этих институтов и продвинув новый набор политических и экономических идей, который мы знаем как неолиберализм (8).

Такой режим доминировал с 1980 по 2008 год, а его смена изменила «железо» капитализма: управление экономикой перешло к независимым центральным банкам, а локальные экономики были открыты для глобальной интеграции, особенно с Китаем (9).

Эти изменения «выкачали» инфляцию из экономик: миллионы работников с низким уровнем оплаты труда вошли в глобальные цепочки поставок, и доля капитала в западных странах восстановилась.

Но и этот режим оказался нестабильным в своей основе. Порожденное им неравенство в доходах и богатстве маскировалось за счет огромных объемов частного кредита, который в итоге «лопнул» в финансовом кризисе 2008 года. Чтобы стабилизировать систему, потребовались массовые вливания со стороны центральных банков. На этот раз смены режима не произошло, но инструменты, использованные для поддержания системы, – нулевые ставки и масштабные покупки активов, еще больше усилили неравенство и, как следствие, политическую поляризацию (10).

К 2021 году сочетание пандемии COVID–19, популизма и обострения геополитики между Китаем и США дало толчок новому сдвигу, который устраняет многие дефляционные эффекты неолиберальной эпохи и может вернуть инфляцию как постоянную черту нашей экономической жизни. Этот переход обусловлен тремя главными факторами.

Первый – изменение климата. Поколениями мы считали, что можем бесконечно брать у природы и сбрасывать в нее отходы, не думая о последствиях. На языке экономики – внешние издержки капитализма полностью поглощались природой. Но теперь мы знаем: это больше не работает. И с каждым годом данный факт становится все очевиднее. В мире, где углерод, метан, подкисление океанов и экстремальная жара удорожают воду, еду и жилье, это неизбежно проявится в более высоком базовом уровне издержек.

Максимилиан Котц из Потсдамского института исследований климатических последствий и его коллеги из Европейского центрального банка провели первые системные оценки того, как изменение климата повлияет на инфляцию через рынки сельского хозяйства. Результаты тревожные. При прогнозируемом росте температуры к 2035 году инфляция на продукты вырастет на 0,92–3,23% в год, общая инфляция (в которую входит и повышение стоимости еды) – на 0,32–1,18% в год (11). Сложите эти цифры за десятилетие – и вы увидите, что речь идет не просто о росте цен на продукты, а о структурной проблеме нехватки продовольствия во многих экономиках. Недавние и устойчивые засухи и неурожаи в Европе – лишь начало.

Второй – новая геополитика 2020-х. По мере того как развитые страны деглобализуются из-за растущего соперничества между США и Китаем и одновременно пытаются реиндустриализироваться, чтобы занять нишу в «зеленых» технологиях и адаптации к климату, стоимость местного производства будет расти, а цена на его продукцию – падать, потому что избыток предложения не найдет покупателей за защитными торговыми барьерами. Последний пример – паника по поводу экспорта электромобилей из Китая.

Все это – предвестники более широкой проблемы: каждая страна хочет быть экспортером, но никто не хочет быть импортером.

Кроме того, стоимость критически важных минералов, необходимых для реиндустриализации, будет только расти при отсутствии прорывов в технологиях. А эти ресурсы сосредоточены в регионах с наибольшей геополитической напряженностью. Глобализация, по сути, означала перемещение части западного производства в Китай, чтобы использовать дешевую рабочую силу.

Этот 30-летний период был внутренне дефляционным. Эпоха, в которой можно было надежно строить производство в Китае, похоже, подходит к концу. Соответственно, дефляционное давление, вызванное включением Китая в мировую экономику, тоже исчезает (12).

Добавьте к этому мир, который полностью зависит от ископаемого топлива, но не имеет достаточных местных запасов из-за новых геополитических реалий – и вы получите еще одну причину климатического и геополитического давления, которое будет проявляться как инфляция.

Третий – новые демографические реалии богатых стран. Проще говоря: мы все стареем (13). Беби-бумеры массово покидают рынок труда, а молодых работников не хватает (14). Подсчитано,