В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

была ее величество королева. Мисс Джесселл попросила установить ящик для пожертвований перед рождественским показом фильма «Эверест» 1922 года. Хинкс незамедлительно ответил: «Неудобно и нежелательно проводить подобные сборы на лекциях и показах такого рода… Мне очень жаль, что приходится отказывать в вашей просьбе…»

Беспринципная погоня Хинкса за рекламой одновременно восхищала и ужасала членов Комитета Эвереста. 26 февраля Норман Колли посоветовал Хинксу поговорить с потенциальным спонсором. «Обратитесь к лорду Леверхалму – мол, дайте нам тысячу фунтов, и мы возьмем большой кусок мыла Sunlight и флаг с надписью “Sunlight Soap” и поднимем их на вершину Эвереста. Тогда он сможет говорить, что, во‐первых, мыло Sunlight побило рекорд по продажам, во‐вторых, оно “держится на высоте” и “выше всех на Земле”, в‐третьих, “с мылом Sunlight можно не беспокоиться, оно всегда позволит отдохнуть”»[62].

Секретарь Географического общества, равно как и Колли, не испытал восторга, узнав о наиболее дерзком плане Хинкса. Хинкс при содействии Джона Бакена договорился о продаже эксклюзивных прав на новости экспедиции двум газетам – Times и Philadelphia Public Ledger, а о продаже прав на фотографии – изданию Graphic. Согласно условиям сделки, любые сообщения или новости из Тибета должны были публиковаться в СМИ только через 24 часа после того, как попадут в редакцию Times. Это привело в ярость владельцев других печатных изданий как в Великобритании, так и в Индии, поскольку остальной прессе пришлось бы ждать, пока новости об Эвересте отправят по телеграфу в Лондон, а затем снова телеграфируют их обратно в Калькутту. В дело вмешался вице-король Индии, потребовав от руководителя Геодезического управления Индии полковника Райдера, чтобы участники исследовательской группы, которая не финансировалась Комитетом Эвереста, предоставляли отчеты непосредственно в индийские газеты. Здесь имелось рациональное зерно, так как в отсутствие новостей другие газеты были бы вынуждены печатать самые дикие домыслы, которые наверняка бы навредили экспедиции, не говоря уже об отношениях с Тибетом.

В ответ Хинкс заявил, что всегда презирал средства массовой информации, в которых работают сплошь «гнилые люди, акулы и пираты». В письме к Говарду-Бери Хникс писал: «Никто не сожалеет сильнее, чем я, что хорошее начинание должна освещать пресса. Я, как вы помните, всегда был против, но, к сожалению, я ограничен инструкциями и положениями Комитета Эвереста».

И действительно, прессу Хинкс не жаловал. Даже когда контракт с Times подписали, Хинкс предоставил газете лишь самую необходимую информацию, отказавшись передавать биографические сведения об альпинистах и блокировав журналистам доступ к участникам и их семьям. Он сумел даже сохранить в тайне отъезд экспедиции из Англии – ни прощальных интервью, ни фотографий репортеры сделать не успели. Уже когда Мэллори находился в Индии, Хинкс писал ему: «Мы очень горды тем, что не позволили создать шумиху вокруг вашего отъезда. Очень хочется повторить этот успех. Пожалуйста, проявите немного хитрости при возвращении. Будет очень жаль, если репортеры пролезут туда, куда до сих пор столь успешно их не пускали».

Но как бы ни боялись прессы Хинкс и Янгхазбенд, отказываться от денег никто не собирался: тысячу фунтов стерлингов Times выплатила в начале экспедиции и пообещала еще 2 тысячи, если альпинисты взойдут на вершину. 28 апреля Хинкс сообщил Говарду-Бери, что после оплаты счетов в Англии и отправки 2 тысяч фунтов в Индию в лондонском банке на счету Комитета Эвереста остался резерв примерно в тысячу фунтов.

* * *

Итак, экспедиция началась. Александр Келлас уже находился в Индии, равно как геолог Александр Херон и офицеры-геодезисты Генри Морсхед и Оливер Уилер. Гарольд Рэберн отбыл из Англии в середине марта на корабле City of Lahore. Говард-Бери к 13 апреля после тяжелого и холодного плавания по Средиземному морю находился в дне пути от Порт-Саида на судне Malwa. Три дня спустя Сэнди Уолластон и Гай Буллок отплыли из Марселя на пароходе Naldera, шедшем в Бомбей. Мэллори же отправился один с большей частью снаряжения экспедиции 8 апреля, став 43 пассажиром первого класса до Калькутты на судне Sardinia.

Глава Альпийского клуба Перси Фаррар после отъезда участников по-прежнему испытывал сомнения. 12 апреля он писал Джеффри Янгу: «Не думаю, что экспедиция многого добьется в этом году. Состав, на мой взгляд, недостаточно сильный, опыта зимних восхождений нет почти ни у кого». В письме в Комитет Эвереста Янг был еще более откровенен: «Мэллори и Буллок имеют ограниченный альпинистский опыт, они не ходили в связке, поэтому речь идет о недостатке квалификации для продолжения разведки выше места, где Рэберн окажется не в состоянии руководить». Янг мало что знал о Буллоке, но не сомневался в Мэллори, который, как он предполагал, вряд ли будет ограничиваться в своих амбициях указаниями Рэберна. Правда, Янг по-прежнему видел скорее образ Мэллори, составленный по рассказам Фаррара и Янгхазбенда. Когда на обеде 9 февраля Мэллори предложили место в экспедиции, он, как отметил Янгхазбенд, согласился «без видимых эмоций, будто взвалил на плечи ношу, уготованную судьбой».

26 апреля в Лондон поступила большая телеграмма от Чарльза Белла из Лхасы. В ней содержался сделанный Беллом перевод указа Далай-ламы XIII для дзонгпёнов Пхари, Тингри-Дзонга, Кампа-Дзонга и Кхарты – всех поселений на пути через Тибет к Эвересту. Именно этот документ являлся паспортом экспедиции и вступал в силу, когда ее участники пересекут тибетскую границу. Указ гласил: «Правительство Великобритании направило группу сагибов для осмотра горы Ча-Ма-Лунг. Это проявление дружбы по отношению к тибетцам. Великий министр Белл попросил нас издать указ о том, что сагибов надлежит снабжать пони для верховой езды, вьючными животными и носильщиками. Таким образом, по прибытии сагибов и их слуг вы обязаны обеспечить их необходимым транспортом, расценки на который стоит установить к взаимному удовлетворению и в соответствии с действующими в стране тарифами. Любая иная помощь, которая потребуется сагибам в любое время дня и ночи в пути или на остановках, должна быть добросовестно оказана ради дружеских отношений между британским и тибетским правительствами. Отдайте соответствующие приказы своим подчиненным. Отправлено в год Железа-Птицы»[63]. Печать.

28 апреля 1921 года Янгхазбенд отправил телеграмму Говарду-Бери в Дарджилинг: «Мы выпьем за экспедицию на юбилейном ужине 31 мая и надеемся, что к этому времени получим телеграмму, что вы достигли Тибета». Двумя неделями ранее Янгхазбенд написал Говарду-Бери длинное письмо с указаниями относительно важности сообщений от экспедиции, отметив, что «в зрителях, неотрывно следящих за вами, буквально весь мир». Главе Геодезического управления Индии Райдеру Янгхазбенд отправил более осторожную записку: «Чтобы начатое увенчалось успехом, им придется работать вместе, как братьям».

Глава пятая

Время Мэллори

Утром 12 апреля 1921 года Джордж Мэллори вглядывался с верхней палубы в светлеющий край неба на горизонте. Над океаном занимался рассвет, когда судно Sardinia прошло пролив Гибралтар и оказалось в Средиземном море. Мэллори не любил морские