О природе - Луций Анней Сенека

рассыпался бы, если бы его ничто не держало и он не охватывал бы чего-то единого; при стремительном вращении мира [космический] вихрь, несомненно, рассеял бы огненный шар, если бы огонь не принадлежал некому устойчивому телу.

Глава II

1. Для нашего исследования полезно будет рассмотреть и такой вопрос: устроены ли кометы так же, как верхние [звезды], или нет?[271] На вид у них много общего: они так же восходят и заходят, и внешний облик у комет похож, хоть за ними и рассыпается длинный хвост; ибо и те и другие одинаково огненны и блестящи.

2. В таком случае, если все светила – [того же состава, что и] земля[272], это будет уделом и комет; если же [окажется, что] кометы – не что иное, как чистый огонь, остающийся на одном месте по шесть месяцев кряду и не рассыпающийся от быстрого вращения мира, то и [звезды] тоже могут состоять из тонкой материи и тем не менее не распадаться от постоянного круговращения неба.

3. И вот еще в чем нам не помешает разобраться: обращается ли мир вокруг неподвижной Земли, или мир стоит, а Земля вертится? Ибо были такие, кто утверждал, что природа вещей движет нас без нашего ведома и что восходы и закаты происходят не от движения неба, но мы сами восходим и закатываемся[273]. Это, право, заслуживает размышления; хорошо бы выяснить свое действительное положение: досталась ли нам самая ленивая или самая подвижная из обителей; движет ли бог все вокруг нас, или, напротив, движет нас самих.

Глава III

1. Необходимо, однако, чтобы были собраны сведения о всех прежних появлениях комет; ибо из-за редкости их появления до сих пор невозможно установить их орбиты; выяснить, соблюдают ли они очередность и появляются ли точно в свой день в строгом порядке. Наблюдение этих небесных [тел] – дело новое и лишь недавно пришедшее в Грецию.

2. Правда, уже Демокрит, отличавшийся среди всех древних острым умом, подозревал, что движущихся звезд больше, [чем пять] [274], – а в то время еще не были известны орбиты и этих пяти; однако он не называет ни их числа, ни их имен. Евдокс первым привез в Грецию из Египта [описание] движения [пяти планет] [275]. Но о кометах он не говорит ни слова, из чего явствует, что и у египтян, которые больше других народов интересовались небом, эта часть [астрономии] не была разработана.

3. Впоследствии Конон[276], сам скрупулезный исследователь, собрал сохраненные египтянами упоминания о солнечных затмениях; однако и он нигде не упоминает о кометах, а он не преминул бы сделать это, если бы обнаружил у них какие-нибудь определенные сведения на этот счет.

Глава IV

1. Два мужа, учившихся, по их словам, у халдеев, Эпиген[277] и Аполлоний из Минда, крупнейший специалист в составлении гороскопов, решительно не согласны друг с другом. Аполлоний утверждает, что кометы у халдеев считаются блуждающими звездами – [планетами], и что орбиты их вычислены. Напротив, по словам Эпигена, халдеи не смогли определить путь комет, которые, по всей видимости, представляют собой пламя, зажженное некими стремительно крутящимися воздушными вихрями.

Начнем, пожалуй, если ты не против, с соображений этого последнего: разберем их и опровергнем.

2. По его мнению, звезда Сатурна имеет наибольшее влияние на движение всех небесных тел. Когда она входит в ближайшие к Марсу созвездия, проходит вблизи Луны или попадает в лучи Солнца, она, будучи по природе ветреной и холодной [планетой], собирает в разных местах воздух и сбивает его в кучи; если затем на нее попадут солнечные лучи, гремит гром и сверкают зарницы; если же и у Марса подходящее расположение, тогда ударяет молния.

3. По словам Аполлония, у молний и зарниц разная материя. Испарения воды и всякой другой влаги производят в небе только вспышки, способные напугать, но не ударить; а вот горячие и сухие [частицы], выдыхаемые землей, высекают молнию. Огненные же столбы и факелы, которые различаются единственно величиной, получаются следующим образом:

4. когда внутри какого-либо из воздушных шаров, которые мы зовем вихрями, окажутся заключены частицы земли и влаги, то там, куда несется этот вихрь, он является на небе в виде вытянутого огня, который продолжает сиять до тех пор, пока не рассеется скопление воздуха, в котором набралось много земли и влаги.

Глава V

1. Начнем с последних и самых явных выдумок: факелы и столбы не могут порождаться вихрями. Ибо вихри возникают и движутся у поверхности земли: вот почему вихрь с корнем вырывает кустарники и оголяет почву всюду, где проносится; иногда, правда, он поднимает в воздух дома и целые леса, но обычно летит ниже облаков – во всяком случае, никогда не поднимается выше их. Столбы же, напротив, появляются в верхней части неба; не бывало такого, чтобы они стояли перед облаками.

2. Кроме того, вихрь несется скорее любого облака и вращается; к тому же он быстро исчезает, ибо, не выдерживая собственного напора, разрывается. А огненные столбы не перемещаются и не пролетают по небу, в отличие от факелов, но светят неподвижно на одном и том же месте.

3. Хармандр в книге о кометах рассказывает между прочим, что Анаксагор наблюдал на небе большое и необычное свечение размером с крупный столб, которое сияло на протяжении многих дней. По рассказу Каллисфена, перед тем как море поглотило Буриду и Гелику, на небе появлялся огонь такой же удлиненной формы.

4. По мнению Аристотеля[278], это был не столб, а комета; просто вначале она была слишком раскалена, и оттого был виден не рассеянный, а сплошной огонь; по мере же того как она с течением времени остывала, она принимала вид обычной кометы. Вообще о том небесном огне можно было бы рассказать много любопытного, но самое замечательное в нем то, что он вспыхнул на небе в тот самый миг, как море накрыло Буриду и Гелику.

5. Не знаю, может быть, Аристотель вообще все столбы считал кометами, с той разницей, что у этих огонь непрерывный, а у прочих комет – рассеянный? Столбы горят ровным огнем, который ни в одном месте не прерывается и не слабеет, только на концах горит сильнее; а именно так описывает Каллисфен то явление, о котором я только что говорил.

Глава VI

1. По словам Эпигена, существуют две разновидности комет. Одни светятся равномерно со всех сторон и не меняют места; другие движутся меж звезд, и за ними с