Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников

бригады в с. Груздово, а затем они были перемещены в минные галереи к юго-западу от штаба Муромского полка. Для первоначальной перевозки баллонов в минные галереи потребовалось 105 подвод. Дорога была плохой, и перевозка совершалась крайне осторожно. К каждой подводе был приставлен химик-инструктор, а возчики снабжались противогазовыми средствами. Перевозки осуществлялись ночью, с большими трудностями – принимая во внимание близость неприятеля и вероятность артиллерийского огня.

В то же время были реализованы предварительные работы по оборудованию окопов для размещения в них баллонов. Были созданы баллонные ниши, места для гидропультов, шашек, осуществлено распределение батарей по участкам (в большей степени они были сгруппированы на участках окопов № 9 и 10, против «Березовой рощи», где была желательна наибольшая концентрация газа).

В 13 часов 7 октября метеоролог штаба армии прапорщик Гейнц сообщил, что есть признаки, указывающие на возможность восточных ветров – и немедленно были отданы соответствующие распоряжения. Химическая команда отправилась к минным галереям, где уже находились назначенная вспомогательная 11-я рота 21-го пехотного Муромского полка, а такие еще две роты – в качестве рабочих для переноски баллонов в окопы. Было решено, несмотря на западный ветер, начать переноску баллонов.

Было перенесено около 165 баллонов, но после совещания начальника химической команды прапорщика Карбоненко с прибывшим в 20 часов 7 октября на позицию метеорологом прапорщиком Гейнцем, баллоны снова к 3 часам ночи были перенесены в блиндажи.

На следующий день с 18 часов дул чистый восточный ветер, но к работам нельзя было приступить – с вечера и всю ночь шел сильный дождь.

Утром 11 октября двумя условными телеграммами, следовавшими одна за другой, прапорщик Гейнц указывал на большую вероятность благоприятных ветров. Химическая команда в 7 часов отправилась в передовую линию окопов.

Взводные офицеры получили самые подробные инструкции. О предстоящей газовой атаке начальник химической команды поставил в известность командира 21-го пехотного Муромского полка. От последнего были затребованы рабочие в количестве двух рот и также 11-я рота в качестве переменного вспомогательного состава для совместной работы с химической командой во время газопуска.

В 12 часов 11 октября прибывший на позицию прапорщик Гейнц указал, что северо-восточный ветер будет отклоняться к востоку – и что вечером можно ожидать вполне благоприятного ветра. Начальник команды немедленно отправился в штаб Муромского полка и сообщил начальникам штабов 15-го корпуса и 6-й дивизии о возможности газовой атаки, необходимости оповещения соседних частей об атаке и о том, чтобы артиллерия была готова поддержать последнюю химическими снарядами.

Прапорщик Гейнц остался на контрольной позиции – для отдачи специальных метеорологических распоряжений.

Вернувшись, прапорщик Карбоненко отдал дополнительные приказы. Работа под руководством взводных офицеров шла хорошо – несмотря на неблагоприятные погодные условия.

Баллоны отправлялись в надлежащем порядке, в сопровождении инструкторов-химиков. Как и прочее имущество: шашки, гидропульты и пр.

Были установлены и особые наблюдательные химические пункты – на флангах газовой атаки (должны следить за ходом газового облака, сообщая о его отклонениях). Метеорологические наблюдения производились каждые четверть часа, а в ходе самой атаки – непрерывно.

Но вследствие дождя химическая атака была отложена.

Так как переноска, установка баллонов и приведение их в боевой порядок были сопряжены с огромным трудом и опасностью, а излишние толчки вредно отражались на прочности баллонов, было решено оставить баллоны и команду в окопах до следующего дня – до получения из Военно-метеорологического отделения при штабе 1-й армии благоприятных сведений о погоде.

В 14 часов 12 октября телефонограмма метеоролога штаба армии опять сообщила начальнику химической команды о благоприятном ветре, и начальник штаба 15-го корпуса известил его о решении командира корпуса на атаку.

В 18 часов 30 минут новая телефонограмма метеоролога извещала, что ветер вполне благоприятен, а в 18 часов 52 минуты начальник химической команды сообщил командиру 21-го пехотного Муромского полка, что можно убрать секреты, а выходы из окопов секретам нужно заложить мешками с землей – чтобы газ не проник в окопы.

В 19 часов 10 минут из окопов передали: «секреты убраны», а еще через 5 минут отдан приказ «всем надеть маски, лишних людей убрать из окопов в ходы сообщения, инструкторам-химикам приготовить запасные маски, гидропультщикам и людям с шашками быть готовыми к работе».

Часы сверялись, и газопуск был назначен на 19.30.

На правом фланге намечались 2 газовые волны с промежутком между ними 15 минут, на левом – одна волна. В 19 часов 20 минут сообщили из 4-го боевого участка, что 4 баллона начали шипеть и пропускать газ, который стал распространяться по окопу. Но благодаря быстро принятым мерам эти баллоны были выброшены за бруствер – и расстреляны, лишь незначительная часть газа задержалась в окопе.

Уничтожить газ в окопе (при помощи гидропультов) не представлялось возможным, а зажечь шашки, чтобы выкурить его, также было нереально – противник мог своевременно заметить эти работы. В итоге газовую атаку пришлось ускорить – был отдан приказ о немедленном ее начале. Вырываясь с силой из баллонов, газ пополз густым высоким (до 4-х саженей) облаком к германским окопам – в 19 часов 22 минуты. Были видны лишь верхушки деревьев «Березовой рощи».

Через минуту на левом и через две-три минуты на правом флангах облако, по-видимому, дошло до неприятельских окопов и поползло ко 2-й линии германцев. Дул чисто восточный ветер скоростью до 3 метров в секунду.

На первом и втором участках, где расстояние до противника доходило до 600–800 шагов, газ шел двумя волнами с промежутком в 15 минут.

Лишь через 7 минут командир муромцев и начальник химической команды получили сообщение от своих наблюдателей: в неприятельских окопах большая тревога, бил колокол, раздавались сигнальные рожки, поочередно загорались синие и красные ракеты, заработали пулеметы (количество которых было значительно) и началась сильная ружейная пальба (велась беспорядочно). Большой шум и движение в германских окопах заставляли думать, что газовая атака застала немцев врасплох. Пулеметы, открывшие в начале тревоги сильнейший огонь, вскоре стрельбу прекратили (лишь один пулемет на правом фланге поддерживал сильнейший огонь, тогда как на левом противник пытался минометным и бомбометным огнем повлиять на прекращение газовой атаки).

На этом фланге газ выпускался непрерывной волной, чтобы, ввиду близости позиции противника, подвергнуть его большему воздействию отравляющих веществ и закончить пуск одновременно с правым флангом, где расстояние до окопов врага было значительно больше. Вследствие этого концентрация газа на левом фланге была значительно сильнее – чем и объяснялось быстрое захлебывание пулеметов противника.

Против русского правого фланга противник пытался зажигать костры. Начальник химической команды заранее условился с командиром артиллерийского дивизиона о том, чтобы артогонь был открыт