Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников

после пуска первой волны (если заранее противник сам не откроет огня) – в предположении, что газ заставит вражеских бойцов выбегать из окопов, землянок и блиндажей и вынудит их приступить к борьбе с газом. Тогда огонь артиллерии и должен был их поражать. Соответственно, как только пришло сообщение о попытках германцев зажечь костры, артиллерия (1, 2, 3-я батареи 6-й артбригады, 2-я батарея 8-й артбригады и 1-я батарея 15-го мортирного артдивизиона) открыла огонь по целям – преимущественно химическими снарядами.

В 19.45 батареи противника открыли огонь по окопам 1-й и 2-й линий.

Тогда русские батареи перенесли огонь на батареи противника № 12, 13, 14 и 16. Через 15 минут неприятельская артиллерия уменьшила силу огня, а батареи № 12 и 16 замолчали.

Русские батареи перенесли огонь на немецкие окопы, у которых горели костры. Снаряды удачно попадали по кострам – и число их уменьшилось примерно с 10 до 2.

Офицер-пулеметчик, руководивший работой русских пулеметов, после первой газовой волны сообщал, что противник, захваченный врасплох, выскакивал на бруствер, где и расстреливался пулеметным огнем.

Офицер-наблюдатель от полка и офицер-артиллерийский наблюдатель передавали, что газовое облако, отчетливо видимое при свете ракет германцев, шло ровно – стеной, и часть его задержалась на позиции противника в «Березовой роще». Именно на этом участке германские пулеметы и замолчали.

Выход газа из некоторых баллонов прекратился лишь в 20 часов 7 мин. Командир 21-го полка был извещен о том, что через полчаса можно выдвинуть гренадер и разведчиков. Указывалось, что незначительная часть газа должна задержаться в лощине. Нижним чинам химической команды было приказано отойти во вторую линию – чтобы не мешать пехоте. От каждого взвода оставалось в окопах по 8 человек при 2 офицерах для приведения в порядок боевого имущества команды (причем эти действия осуществлялись под огнем).

В 20 часов 30 мин. прибыли два батальона 23-го пехотного Низовского полка – расположившись в лесу восточнее штаба Муромского полка.

В 20 часов 40 мин. все батареи противника замолчали (кроме самой дальнобойной – за о. Волчино, – которая с небольшими перерывами вела редкий огонь сначала по району расположения 3-й батареи, а затем по тылу полка в районе д. Заозерье до 4 часов утра). В 20 часов 50 мин. роты заняли передовые окопы, а русские батареи прекратили стрельбу в 21 час – выпустив все химические снаряды. К атакуемому участку были направлены разведчики – для определения степени нанесенного вреда и проделывания проходов в заграждениях.

Разведчики шли двумя группами: 1-я – полковые разведчики во главе с подпоручиком Михеевым, 2-я – ротные разведчики во главе с подпоручиком Шаламовым (последние – к «Березовой роще»). Группы выяснили присутствие значительного количества газа, остановившегося в низине (слой толщиной 2–3 аршина). Окопы были заняты противником – и при резке проволоки разведчики поражались ружейным огнем и забрасывались гранатами. Но удалось перерезать 2 ряда «колючки». Затем, почувствовав удушье, разведчики отошли.

Весь фронт первой линии противника освещался ракетами. Из окопов были слышны крики: «Что же, рус, не наступаешь» и «Рус, иди в атаку».

Вследствие задержавшихся в лощине газов войсковая атака была признана нецелесообразной.

Ротная разведка, отправляемая в течение всей ночи в лощину, обнаруживала присутствие газа в низинах – вплоть до рассвета.

Пострадавших от удушливых газов в 21-м пехотном Муромском полку насчитывалось: 1 офицер (подпоручик Шаламов) и 83 нижних чина (в т. ч. выбыли из строя 9 человек – 2 нижних чина 2-й роты, возвращаясь из секрета, попали в газ, просочившийся из попорченного в окопе № 6 баллона; 3 нижних чина 3-й роты – наблюдатели в окопе № 6 – пострадали от того же баллона; санитар 13-й роты, оказывавший помощь отравленным нижним чинам, получил симптомы отравления на следующее утро; 2 бойца 15-й роты и боец роты – разведчики, – отравившиеся газом в лощине перед «Березовой рощей»; остальные 74 нижних чина – из команды разведчиков и гренадер – получили лишь легкое удушье при исследовании долины перед неприятельскими окопами, а также вследствие того, что, несмотря на запрет офицеров, стояли вблизи баллонов, с большим интересом следили за газопуском – и были обрызганы; после оказания медицинской помощи все они вернулись в строй). В химической команде пострадало 3 человека – из них канонир Белобловский умер. Всего, таким образом, выбыло из строя 12 нижних чинов.

Показательно, что в ходе всей газовой атаки, вначале под сильным ружейно-пулеметным, а затем и артиллерийским огнем, все офицеры и нижние чины вели себя образцово. Был проявлен ряд героических поступков.

Так, канонир Белобловский под огнем выбросил за бруствер окопа сочившийся газом баллон, предупредив о появлении газа в собственных окопах. Не довольствуясь этим, боец расстрелял баллон – и струя жидкого газа по несчастной случайности попала ему в маску. Обожженный газовой струей, канонир погиб смертью героя.

Нижние чины той же команды Смирнов, Рум и Панов открывали по несколько газовых батарей и продолжали работу – открывая краны вплоть до потери сил. Показал примеры мужества и самоотверженности и ряд других нижних чинов.

Во время артиллерийского огня противника по окопам снарядами большого калибра один нижний чин был при разрыве отброшен в сторону и поломал ногу.

Офицеры химкоманды были на высоте возложенных на них задач, и во время атаки точно выполняли приказы, сообразуясь с обстановкой и ходом газовой атаки. Метеоролог штаба 1-й армии прапорщик Гейнц и метеоролог химической команды зауряд-военный чиновник Иванов во время газовой атаки, находясь под огнем противника, контролировали направления и силу ветра.

Так как на позиции противника войти не удалось, результативность атаки можно оценить по косвенным признакам. Так, по свидетельству офицеров команды и полка, а также в донесении командира 21-го Муромского полка начальнику дивизии, днем 13 октября на вражеской позиции наблюдалось усиленное движение автомобилей и телег. На основании этой тревоги, продолжавшейся в течение суток после газового удара, а также ранее перечисленных признаков (внезапности атаки для противника, замеченной у германцев суеты и благоприятных погодных условий), следует предположить, что газовая атака дала хорошие результаты и нанесла противнику большие потери, поселив в нем тревогу (в частности, и после атаки противник ночью на большом фронте освещал местность ракетами и прожекторами). В русских же войсках атака вызвала чувство удовлетворения и веры в то, что «мы можем зло отмстить врагу его же приемом».

Газовая атака 8 ноября 1916 г. на участке 19-го армейского корпуса у мест. Иллукст[143]

Обстановка в преддверии атаки развивалась таким образом, что после получения приказа командующего амией (полевая записка начальника штаба 5-й армии от 7 ноября № 119) началось составление плана и организации газового удара на участке между