Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

В этом плане проще с Ромой. Младший сын видит, что дядя Ярослав всегда рад его присутствию, и тянется навстречу родному отцу. Ему, в силу возраста, оказалось легче заменить одного мужчину на другого.

Влад значительно осторожнее. Он уже знает, что такое потерять человека, который был для него целым миром. Мальчик понимает, что рано или поздно дядя уедет, и не спешит впускать того в свою жизнь.

Хотя Ярослав не говорит о том, что собирается уезжать.

После совместного обеда Градов вновь возвращается в офис. Детьми занимается приходящая няня, а Анастасия Андреевна ставит мне капельницу, после которой я несколько часов сплю.

Просыпаюсь бодрой и отдохнувшей, готовой весь вечер посвятить семье.

Яр приезжает в начале восьмого, и мы снова все вместе ужинаем. Если позволяет погода, то выходим на улицу.

По дому я хожу с тростью, а на улице опираюсь на мужчину. За территорию двора мы не выходим. А когда возвращаемся в дом, у меня не всегда находятся силы снять с себя верхнюю одежду.

Анастасия Андреевна уходит укладывать спать младшего внука, а у нас с Ярославом по графику совместный душ. Я понимаю, что он тоже устал за день, и возиться со мной в ванне ещё целый час ему вряд ли хочется.

Но в ванне я могу вымыться сама, а в душе мне приходится держаться за мужчину обеими руками, чтобы не упасть. Впрочем, раздражительности или неудовольствия, что приходится меня мыть, на лице Яра я ни разу не заметила. Хотя в голове часто мелькает мысль, что рано или поздно Градов устанет от роли няньки и предложит нанять мне сиделку.

И через две недели после возвращения домой, проснувшись утром в субботу, когда Яру не нужно спешить на работу, я завожу разговор на лишившую меня покоя тему.

Смотреть в любимое лицо мне страшно, поэтому я бормочу, уткнувшись лбом в его плечо.

— Не понял тебя, — чувствую, как мужчина хмурится. Осторожно поворачивает меня на спину и нависает сверху, чтобы смотреть в глаза. — Что ты имела в виду?

От напряжения прикусываю губу и повторяю:

— Ты бы мог сегодня куда-нибудь сходить. Выходной все же…

— Сходим, куда ты хочешь? — не раздумывая соглашается брат мужа.

— Я никуда не хочу. Я про тебя говорю. Уверена, что ты привык к более интересной жизни. Сорок дней по Андрею уже прошли. Ты можешь куда-нибудь сходить, отдохнуть, расслабиться…

— Ты мне сейчас предлагаешь найти себе на эту ночь женщину? — неожиданно усмехается Градов.

А я чувствую себя полной идиоткой. С чего я решила, что ему нужно моё благословение? Может, он в офисном кабинете каждый день кого-нибудь трахает. Уверена, что желающих запрыгнуть в постель генерального хоть отбавляй.

— Я… не нужно со мной сидеть все выходные. Мне кажется… что я мешаю тебе… связываю по рукам и ногам.

— Разве я дал тебе повод так думать? — усмешка исчезает с мужских губ.

— Нет, но это же очевидно…

— Что очевидно? Что мне нужно кого-то оттрахать?

— Что ты не обязан сидеть со мной все выходные, как родитель с беспомощным младенцем, — я тоже неосознанно повышаю голос. — Яр, я все прекрасно понимаю. Вот чего мне не нужно, так это твоей жалости!

— Ничего ты не понимаешь, — голос Градова становится мягче, но он быстро ложится рядом, когда возле спальни раздается громкий топот.

Это проснулся Ромка и по старой привычке прибежал ко мне в кровать. Прежде чем открыть дверь, сын стучит и вбегает лишь после того, как дожидается ответа.

Ромка устраивается у меня под боком, следя глазами за Ярославом.

— Хочешь лечь посередине? — догадывается тот. Ребенок смущённо кивает.

— Ложись, — разрешает дядя. — Только осторожно перелезай, не ударь маму.

Ромка тут же оказывается между нами, с удовольствием прижимаясь к плечу отца. Тот обнимает его, взлохматив непослушные волосы сына, и Ромка довольно щурится.

Понемногу для мальчика все становится на свои места. Но мне, в отличие от сына, известно, что моего места рядом с лежащим мужчиной никогда не было.

День проходит в привычных заботах. Реабилитолог по выходным не приходит, но Ярослав заставляет меня выполнять постоянные упражнения. Как и я, он знает их наизусть.

Пока я отдыхаю, Градов везёт сыновей на представление в детский театр. По возвращению мальчики фонтанируют эмоциями. Если Владик ведёт себя более сдержанно, то Ромка, пересказывая мне увиденное, все время держит Градова за руку.

Я очень рада, что сын снова весел и смеётся. Наблюдая за всей троицей, радуюсь и тому, что внимание к детям у Ярослава не наигранное.

Но рано или поздно ему придется уехать. Как он поступит? Захочет забрать детей с собой? И ведь будет иметь на это полное право, так как процедура установления отцовства уже запущена. Или наоборот, решит уехать один, чтобы отдохнуть от свалившихся на его голову мальчиков?

И в том, и в другом случае мне будет больно. Хотя винить, кроме себя, некого, ведь я сама создала подобную ситуацию.

— Ты плохо себя чувствуешь? — замечает мое испортившиеся настроение Градов.

— Нет, все хорошо.

— Завтра все вместе съездим в какое-нибудь детское кафе. Тебе тоже необходимо развеяться, — решает мужчина.

— Нет, — отказываюсь я. — На улице нужно за мальчиками смотреть, а тебе придется мне помогать. А если мы встретим кого из знакомых? Рома, конечно, ещё не понимает, а Владику станет неловко, что его мать еле на ногах стоит. Трехлетний ребенок ест аккуратнее, чем я.

— Аля…

— Яр, я не хочу выставлять напоказ свое состояние там, где этого можно избежать.

Вечером Владик ещё смотрит мультики, а Анастасия Андреевна садится читать вместе с Ромой книжку, когда Яр встаёт и протягивает руку, чтобы помочь подняться мне.

— Нужно сделать кое-какие процедуры, — произносит вслух и желает всем спокойной ночи. Уже привычно треплет мальчиков по волосам.

— Какие ещё процедуры? — подозрительно уточняю я, когда мы оказываемся в коридоре. — Упражнения мы сегодня делали.

— Водные, Аля. Мальчики устали, сейчас уснут. Нам никто не помешает полежать в ванне. Ты против? — насмешливо приподнимает левую бровь.

— Я не против, только… Я одна могу. А тебя позову, когда соберусь выйти, — осторожно предлагаю я.

— Я тоже здесь ждать не хочу, — признается мне, быстро проводя меня через спальню в