Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

Глава 42. Если бы...

Глава 42. Если бы...

Раздеваемся сразу в ванной. Ярослав помогает мне сесть в воду, затем забирается сам. Я устраиваюсь между его ног, опираясь спиной о его грудь.

Некоторое время молчим. Но молчание комфортное. Чувствую, как мужчина расслабляется в теплой воде. Его дыхание становится глубже, руки, обнимающие меня за плечи, чуть тяжелеют.

Я понимаю, как сильно он устал за рабочую неделю. Эти его ежедневные приезды в обед, но не затем, чтобы отдохнуть самому, а затем, чтобы уделить время мне. Я вновь смотрю на его руки, обхватывающие меня, и думаю о том, что он мог бы не делать этого. Мог бы оставить меня в больнице, нанять сиделку, приезжать раз в неделю или по вечерам, и его совесть была бы чиста.

Но он так не поступил. Забрал меня домой, но и здесь окружил заботой и вниманием, а не спихнул чужим людям.

Та, прежняя обиженная Алиса, которую он бросил десять лет назад, напоминает мне о том, что с моего возвращения из больницы прошло совсем немного времени. А что будет спустя месяц, два, полгода?

Отмахиваюсь от неё, словно она не в моей голове, а стоит рядом с ванной. Ей есть на что обижаться. Но в моем положении лучше жить настоящим. Этому меня научила смерть Андрея.

Я невольно вспоминаю о том, что он всё время спешил жить, словно предчувствуя, что его время на исходе. И в тот, последний вечер своей жизни он впервые повысил голос на Ромку, когда тот облил его соком.

Судьба или случайность?

Если бы мы не задержались, то въехавший в нас грузовик ещё был бы в другом месте. Или судьба хотела нас предупредить и специально задерживала?

Мы засунули ревущего Ромку в машину. А если бы подождали, пока он успокоится?

Ответа нет, только многочисленные «если бы…», которые останутся в моей голове до конца жизни.

— Аля, — шепчет мне в ухо Ярослав, и я вздрагиваю, выбираясь из тяжелых мыслей. — Аля, ты где?

Рассказываю о том, что думала.

Мужчина тяжело вздыхает:

— Наверное, каждый человек, с кем случилось что-то подобное, задаёт себе похожие вопросы, — Яр осторожно поворачивает мою голову, чтобы мы могли видеть друг друга. — Аля, ты ни в чём не виновата. Я очень сожалею, что Андрей погиб, что в последнее время мы отстранились друг от друга, что я не знал о его болезни и поэтому не мог поддержать. Чёрт, Аля, я завидовал ему.

— Почему завидовал?

— Потому что он рассмотрел то, что я сумел разглядеть слишком поздно.

Я решаюсь задать вопрос, который ношу в себе долгие годы.

— Как ты мог не узнать меня? Пусть и в маске? Да, я изменилась внешне, и тело стало другим после беременности. Или это потому что ты совсем не думал обо мне? Не помнил меня?

Градов тихо смеётся и крепче прижимает к себе. Чуть приподнимает в воде, чтобы я могла сесть боком и прижалась своей щекой к его.

— Я сразу подумал о тебе. В тот вечер, когда ты подошла, я приехал лишь из-за того, чтобы встретить тебя на корпоративе. Был уверен, что Андрей возьмет тебя с собой, чтобы поздравить сотрудников. И был очень разочарован, что не встретил тебя.

Он прикрывает глаза, вспоминая:

— А знакомиться ни с кем не хотел. И остался с приклеившейся ко мне незнакомкой лишь потому, что она мне очень сильно напомнила тебя.

— Неправда! — от возмущения я легко хлопаю ладошкой по его груди. Яр перехватывает мою ладонь и целует её внешнюю сторону. — Я не навязывалась тебе. Ты сам предложил меня подвезти.

— В ресторане я почти на сто процентов был уверен, что это ты. Пока мы не оказались в постели, — его вторая рука медленно скользит по моему животу, чтобы погладить холмик между бёдер. — У тебя здесь была родинка. Такая маленькая и аккуратная. Я хорошо её помню. Наверное, она в этом месте бывает у многих женщин и не могла являться стопроцентным доказательством. Но у незнакомки её не было, и тогда я засомневался.

— После беременности Владом она ещё больше потемнела, и врачи посоветовали удалить. Это сделали в платной клинике, что даже следа не осталась, — признаюсь я. — Знаешь, а я совсем не подумала о том, что ты можешь обратить на это внимание.

— Поэтому я не стал снимать с тебя маску, — продолжает мужчина. — Боялся увидеть, что Аля, которая подарила мне потрясающую ночь, окажется совсем непохожей на Алису. Я искал в незнакомке тебя, Алиса. Я приезжал не к ней, а к тебе.

— Но почему Андрей сказал мне о том, что ты женился, если этого не было, — вглядываюсь в любимое лицо. — Яр, ты женат? Не захотел расстраивать меня в больнице?

— Я не женат, Алиса. Когда вернёмся в спальню — покажу тебе паспорт, чтобы ты больше не сомневалась. А Андрей сказал, потому что его терпению пришёл конец. Это не он сказал, а его ревность. Он боялся потерять тебя.

— Он защищал, — тихо произношу я. — После наших с тобой встреч я… я с ума по тебе сходила. И чувствовала себя виноватой перед Андреем. И понимала, как бесстыдно, не по-людски мы поступаем.

Яр перемещает свою руку мне на затылок, пальцы запутываются в моих влажных волосах, придерживая. Его губы касаются моих. Сначала это привычный поцелуй. Так он целует меня, уезжая на работу, и когда я встречаю его на пороге. Я знаю этот поцелуй. Он стал частью нашей новой жизни.

Но сейчас всё меняется.

Потому что мы одни. Потому что между нами нет ни больничных стен, ни чужих глаз. Потому что я пытаюсь поверить в то, что он может быть только моим.

Его губы становятся настойчивее. Я чувствую, как мужчина чуть наклоняет голову, углубляя поцелуй, как его язык касается моей нижней губы, прося впустить его. Я открываю рот, позволяя проникнуть внутрь. Наши языки мгновенно сплетаются, словно все прошедшие годы только и ждали этого момента.

Яр целует меня так, словно я стала воздухом, которым он дышит.

Отвечаю ему со всей страстью. Мои пальцы сжимают его плечи, впиваются в кожу, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Я прижимаюсь к нему всем телом, ощущая знакомое