Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

Я поднимаю на неё глаза, чувствуя, как внутри закипает злость. Но я не хочу оправдываться. Не перед ней.

— Это было наше с Андреем личное дело, — произношу я. — Тебе лучше уйти.

— Мне? Уйти? — она смеётся резким, злым смехом, который мне напоминает карканье вороны. — И оставить твоим бастардам компанию? Ты хоть понимаешь, Алиса, что дети, не являющиеся кровными родственниками Андрея, не имеют права наследовать? Даже если он их признал. Это прописано как в уставе компании, так и в завещании нашего отца.

Об этом я знаю, а Лена продолжает:

— Мы с мамой наняли адвоката и составили заявление в суд. Мы будем оспаривать это признание. Твои дети не получат ни акций, ни доли в бизнесе. Ничего. Мы докажем, что ты обманом заставила Андрея признать их своими. Всё, на что ты можешь рассчитывать — это на денежную компенсацию. Но мы с мамой сделаем всё, чтобы и она была минимальной. Тебе даже на таблетки не хватит! — грозится бывшая подруга.

— Лишь бы тебе на нового мужа хватило, — не могу сдержать собственные мысли.

Лена сильно багровеет.

— У тебя сейчас сосуды на лице лопнут, — вновь замечаю я. — Придется все отобранные у моих детей деньги оставить косметологу. Поэтому охотно верю, что они тебе нужнее.

Лена фыркает, но старается успокоиться. Не сдерживается, только уже не кричит, а шипит:

— Обойдусь без твоих советов. Главное, что ты и твои дети ничего не можете. Вы как были, так и остались чужими для нашей семьи!

— Ты права, некровные дети Андрея стать наследниками не могут, только получат денежную компенсацию, — спокойно произносит Ярослав, закрывая дверь за ее спиной.

Лена резко оборачивается, с удивлением глядя на старшего брата.

— Яр? Что ты здесь делаешь? Зачем с ней возишься? Пожалел чьих-то бастардов?

— Я живу здесь, если ты не знала.

— Знала, — подтверждает Лена, но её голос заметно теряет уверенность. — Алиса всех нас обманула. Мальчишки не наши с тобой племянники.

— Ты бы лучше своими детьми обзавелась, а не лезла в дела других, ­— спокойно замечает брат. — Часики-то тикают. А мальчики действительно не мои племянники. Владик и Ромка — мои сыновья.

— Твои сыновья? — Лена смеётся натянутым искусственным смехом. — Твои дети? Ты серьёзно? Как они могут быть твоими, если ты Алису, когда Андрей устроил её к нам на работу, на дух не выносил?

Старший Градов снимает верхнюю одежду и, подойдя ко мне, привычно целует в волосы.

— Тому, чем делают детей, это не мешало, — хмыкает Яр.

Я невольно улыбаюсь. Что бы ни случилось, он остаётся в своём репертуаре. Всё же как непохожи они с Андреем.

Между тем мужчина достаёт из рабочего портфеля какие-то бумаги и протягивает Лене.

— Забрал результаты теста ДНК по дороге на обед. Твои «бастарды», Лена, — выделяет последние слова. Только сейчас в его спокойном голосе слышится угроза, — это мои биологические дети. Они имеют право наследовать мою долю. А моя доля, как тебе известно, составляет контрольный пакет.

Лена берёт бумаги, и я вижу, как её лицо меняется. Уверенность исчезает, уступая место растерянности. Она пробегает глазами по строкам несколько раз, словно не может прочитать слова.

— Это не может быть правдой, — уже не кричит, а шепчет. — Это твоя очередная дурацкая шутка! Я потребую судебную экспертизу!

— Если ты внимательно посмотришь, то увидишь, что это и есть судебная экспертиза, — добавляет старший брат. — Надеюсь, что рвать не будешь, как в телевизионной мелодраме, и мне не придется ехать за новыми бумагами.

— Яр, мы с мамой это так не оставим…

— Конечно, не оставите, — соглашается он. — Сейчас поедете и заберете своё заявление, если действительно успели подать. Потому что если ты станешь полоскать имена моих детей, я буду вынужден доказать, что ты и твоя мать уже много лет получали необоснованные выплаты из компании Андрея. Думаю, адвокаты быстро разберутся в этом вопросе.

— Ты… ты не посмеешь, — делает шаг назад Лена.

— Посмею, — отвечает брат. — Ты не представляешь, на что я пойду, чтобы защитить своих сыновей.

Лена смотрит то на меня, то на Ярослава, то на бумаги в своих руках. Я вижу, как она пытается взять себя в руки, как её ярость сменяется страхом и полной растерянностью.

Поворачивается к нам спиной, пытаясь нащупать дверную ручку.

— Лена, — окликаю ее.

Женщина оборачивается.

— Андрей знал о своей болезни и до последнего дня своей жизни делал всё, чтобы даже случайно не заразить никого из окружающих. Но вы с Мариной приняли решение за него. Он очень долго переживал, что Марина заболела. Но в том, что это случилось виноват не он, а ты!

Так ничего и не ответив, Лена выходит за дверь. Слышно, как стучат её каблуки на ступенях, затем на дорожке, как заводится двигатель машины.

— Наверное, не стоило этого говорить, — произношу я, глядя на Яра и Анастасию Андреевну. Но я не жалею, что это сделала. Не вредничаю. Но Андрей всю жизнь переживал, что так получилось, хотя я никогда не считала его виноватым.

— Ты всё правильно сделала, Аля, — поддерживает меня Ярослав и помогает встать с дивана. Крепко обнимает, на несколько секунд прижимая к себе. — Пришла пора нам всем ответить за свои ошибки.

Глава 46. Ревность

Глава 46. Ревность

Проходит всего несколько дней, а внутри меня разрастается отчаянье. С каждым днём зима идёт на убыль, дни становятся дольше, но яркий свет не вызывает ничего, кроме боли. Я даже в доме вынуждена носить солнечные очки.

Хотя я стараюсь никому не показывать свое плохое настроение, Ярослав все свободное время проводит со мной. Он больше не задерживается на работе, постоянно пытается вытащить меня на прогулку хотя бы по территории двора.

Но его забота лишь усиливает мою душевную боль. Сколько ещё он выдержит? Сколько ещё я смогу его видеть?

Вечерами он звонит Кире, которую я никогда не видела. Разговаривая с ней, Градов не выходит из комнаты, не понижает голоса. Часто держит меня на коленях, продолжая обнимать во время разговора.

Но я чувствую в казалось бы деловом разговоре нежность и любовь с его стороны. Неизвестная мне женщина очень дорога ему.

Пусть он говорит, что