Соло. Книга 8 - Василий Михайлович Маханенко

Чёрный металл, изобретённый разломными тварями, действовал самым простым из всех доступных способов — он не позволял магии выходить за пределы тела. Он не подавлял саму магию — она всё ещё была с магом. Он просто замыкал её. Что, если мне нужно провернуть подобный фокус, только уже с самим собой? Превратить самого себя в чёрный металл!

Подумать оказалось куда проще, чем воплотить в жизнь. Я понятия не имел, каким образом замыкать энергию, как не позволять ей выйти за пределы своего тела, тем более что саму энергию я не видел! Я не Жасмин с её способностями, а Дорн ещё не научил меня магии контроля энергии. Правда, обещал сделать это сразу, как я прочту книги Хальги… Хаос, где же на всё найти время и не сдохнуть на радость учителю при этом?

— Не так! — послышался недовольный голос Дорна, после чего учитель очутился рядом со мной. Он морщился от обжигающей ауры, но оставался рядом. Мало того, он ткнул меня в грудь, потом в плечи и бёдра. Не рукой — палкой, но сам факт того, что древний маг коснулся меня, уже говорил о многом. — Это контрольные точки, используй их как якорь! Формируй вокруг них завихрения и блокираторы! Проклятье, да начти ты уже читать то, что я тебе дал!

Дорн вытащил свою записную книгу, больше похожую на гигантский талмуд, пролистал до нужной страницы и ткнул мне в лицо, заставляя сконцентрироваться на том, что там было написано. Вот! Полная схема замыкания ауры мага одиннадцатого ранга внутри своего тела. С пояснениями, картинками, схемами энергии. Всё то, что мне нужно было придумать самому, но, не имея достаточной базы знаний, это не придумывалось. Нет, со временем бы я, конечно, всё это победил, но сколько при этом мне пришлось бы страдать — одному хаосу известно.

Тут же всё было готовое и подобное. Видимо, Дорну пришлось несладко, пока он придумал подобную блокировку для самого себя. Мне хватило буквально несколько минут, чтобы разобраться в хитросплетениях конструкций и даже усовершенствовать их, подогнав под особенности своего нынешнего ранга. Мне требовалось не пять, как указал учитель, а семь якорей.

— Показывай, что у тебя получилось, — рука Донга потянулась в мою сторону, чтобы оценить изменения магической структуры. Подумав, я позволил ему себя коснуться. Забавно, но сейчас древний маг был для меня не более опасен, чем какой-то маг второго-третьего ранга. — Хм… Нет, мне определённо нужно было забрать у тебя Лунарис. Значит, прогрессия в рангах после десятки такая же, как и у обычных магов, но основана на стихии, а не на магии. Тьма, почему всё оказалось так просто и сложно одновременно?

Мне достаточно было послушать бормотания древнего мага, чтобы понять то, что происходит. Простота заключалась в том, что первые пять-шесть рангов стихии взять вообще проблем не составит. Это тот же принцип, как и обычных магов, разве что с каждым новым рангом требуется всё больше и больше стихии. Мне, например, для тринадцатого не хватило нескольких сотен тысяч тварей одиннадцатого ранга! О том, сколько тварей потребуется для четырнадцатого, даже думать страшно.

И в этом, собственно, заключалась сложность. Добыть чистую стихию в нашем мире невозможно. В любом своём проявлении это будет стихия, рождённая магией, что, в свою очередь, не позволит развиваться. Если бы не Лунарис, созданный в другом мире, то я бы в эту сторону тоже никогда бы не думал.

— Учитель, в тех книгах, которые ты мне дал, описан принцип блокировки ауры? — прямо спросил я, пока Дорн находился рядом.

— Когда я его разрабатывал, Халги уже не стало, — мрачно ответил древний маг. — Мне потребовалось почти сотня лет, чтобы взять одиннадцатый ранг, и ещё десяток лет ушло на разработку блокировки ауры. Именно тогда ректора академий и решили меня изгнать. Слишком много неприятностей я им доставлял. Хотя, как по мне, они сами были одной большой неприятностью.

— Что ты хочешь за копию своей записной книги? — продолжил спрашивать я.

— Копию? — Дорн посмотрел на меня, как на умалишённого. — Ученик, сила повредила твой разум? Моя книга — это квинтэссенция всей мудрости, которую я собирал почти две сотни лет! Это не только книга знаний, это ещё и место, куда я записываю свои мысли. Я не собираюсь позволять хоть кому-то их изучить. Всё, что тебе можно — изучать некоторые заклинания, отсутствующие в общей теории Халги.

— Как, например, магия контроля энергии? — напомнил я об обещании мага тьмы.

— Ты ещё не прочитал три учебника, — парировал Дорн. — Да и бесполезно тебя уже учить подобному. Ты идёшь по совершенно иному пути развития.

— Этот путь не даёт мне возможности видеть нити энергий, — пояснил я. — Иногда это важно.

— Три книги Халги, — повторил упёртый маг. — Только после того, как ты разберёшься с базой и углублённой общей теорией, тогда и подходи. Не раньше!

Сильно, всё же, Дорна зацепил тот факт, что отныне его ученик сильнее его самого. Привык, видимо, к тому, что все перед ним склоняли головы, а тут такой удар по самолюбию.

— Ладно, с чтением закончим после, — решил я, взлетая в воздух. — Двигаемся дальше! Пока твари не перегруппировались и не придумали что-то новое, нужно разобраться с остальными этажами. Не отставайте!

С этими словами я отправился к проходу на седьмой этаж этого проклятого разлома. С одной стороны — мне не хотелось рисковать своей группой. Она мне нужна живой и здоровой, причём я понятия не имею, для чего. С другой стороны — мне не хотелось отдавать другим крохи сил. Сейчас для меня любая живая тварь этого разлома — это ещё один небольшой шажок в сторону тринадцатого ранга. Нужно закрепить достигнутый успех, чтобы начать смотреть в сторону четырнадцатого. По-хорошему, мне нужен отголосок Уга, та самая огромная масса живой плоти, которая являлась соединителем между нашими двумя мирами, но даже к шестому этажу он так и не встретился. Либо сбежал к кристаллу, либо мы с Дорном умудрились уничтожить его ещё в первые минуты нашего появления рядом с разломом.

Правда, в последнее верилось с трудом. Это была бы слишком лёгкая победа, а Пожиратель миров показал, что ничего лёгкого рядом с ним никогда быть не может. Поэтому с отголоском Уга мы обязательно встретимся и, как мне кажется, встреча будет проходить на его условиях.

Проход на седьмой этаж оказался свободен. Вот только когда я поднимался наверх, в груди начало зарождаться неприятное ощущение грядущей беды. Что было странно — кто способен хоть что-то сделать со