Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Юрий Розин

— Хорошо. — Я откинулся в кресле. — В таком случае, Зоя: согласитесь ли вы стать невестой Виктора Морозова?

* * *

Дом, где жила теперь мать Зои с мужем, был на Прудовой: трехэтажный, с лепниной под окнами, квартира Захаровых была на втором. Мы поднялись по лестнице, и Зоя остановилась перед дверью.

— Петр…

— Виктор, — поправил я.

— Виктор. — Она вздохнула. — Я не умею играть.

— Вам не надо играть. Вам надо молчать и смотреть в тарелку. Все остальное сделаю я.

Она позвонила.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти, невысокая, полная, с мягким лицом, в домашнем платье с передником. Она увидела Зою, и рот у нее приоткрылся.

— Зоенька?

— Здравствуй, мама.

— Ты… — Татьяна Сергеевна взялась за косяк. — Ты пришла?

— Пришла. Мириться. — Зоя выговорила это, глядя матери в лицо. — И познакомить тебя. Мама, это Виктор Морозов. Мой жених.

Татьяна перевела глаза на меня. На светлые волосы, на черный сюртук. Мы подготовились перед этим визитом.

— Жених, — повторила она.

— Виктор Петрович Морозов, — сказал я и слегка наклонил голову.

За ее спиной в прихожую вышел Павел. Вблизи он был еще толще: шея переходила сразу в затылок. Костыль он держал под мышкой, не опираясь. Он увидел Зою, и лицо у него сложилось в недовольство. Но потом он осмыслил фамилию.

— Морозов? — Он оглядел меня еще раз. — Из тех Морозовых? Банк?

— Из тех.

Недовольство сошло с его лица. Он шагнул вперед, перекладывая костыль в другую руку, и протянул мне ладонь.

— Павел Фомич Захаров. Что же вы на пороге! Таня, что ты стоишь, проси в дом. Проходите, Виктор Петрович, проходите. Вот сюда, налево, в гостиную. Зоя, что ж ты не предупредила!

— Я хотела сделать сюрприз, — сказала Зоя.

— Сюрприз удался! — Павел засмеялся. — Проходите.

В гостиной все было, что называется, дорого-богато: тяжелые портьеры, много бархата, на стенах картины в золоченых рамах, на буфете часы под колпаком, а между ними, на видном месте, фарфоровая собака.

Я обвел все это взглядом медленно, так, чтобы было заметно.

— Уютно, — сказал я. — Портьеры, надо полагать, местной работы?

— Местной, — ответил Павел. — Лучшая мастерская в Грозове.

— Я так и понял. Выглядит крайне безвкусно.

Он улыбнулся.

— А картины? — спросил я.

— Картины с аукциона. Таня выбирала.

— Сударыня выбирала. — Я повернулся к Татьяне. — Это заметно. Женщины лучше мужчин чувствуют цвета. Во всем остальном мужчины, конечно, лучше, но тут сложно спорить.

Татьяна открыла рот и закрыла. Павел засмеялся снова.

— Виктор Петрович шутит. Садитесь, садитесь. Тань, накрой что-нибудь. Быстро, — указал он ей.

Пока Татьяна собирала на стол, Павел усадил меня в кресло, сам сел напротив, Зоя примостилась на краешке дивана и сложила руки на коленях.

— Давно ли вы знакомы с Зоей? — спросил Павел.

— Достаточно. Она поставляет моему банку накопители. Точнее, поставляла. — Я помолчал. — Скоро перестанет.

— Разумеется, — закивал Павел. — Замужней женщине не пристало.

— Вы это понимаете. Приятно. Не все понимают.

Я разглядывал фарфоровую собаку. Павел проследил за моим взглядом.

— Подарок, — сказал он. — От компаньона.

— Компаньон вас, видимо, недолюбливает. Как и вы сами.

Он открыл рот, закрыл его, и я увидел, как под щеками у него ходят желваки. Потом он засмеялся в третий раз, короче, чем в первые два.

Внутри у меня было тепло. Это было довольно грязное удовольствие, но, так как это было частью игры, я не сдерживался.

Обед собрали за четверть часа: щи, пирог с капустой, холодная телятина, соленья, водка в графине. Татьяна расставляла тарелки, не поднимая глаз.

— Хорошие щи, — сказал я ей. Это было правдой.

Она чуть кивнула.

Павел ел быстро, наклоняясь к тарелке, с хлебом в кулаке. Я положил ложку.

— Павел Фомич. Позвольте вопрос. В вашем доме принято есть, наклоняясь к тарелке, как хряк, или это по случаю гостей?

Он замер с хлебом.

— Я… по-простому. Мы люди невысокие.

— Я это вижу. Я спрашиваю, потому что Зое предстоит жить моем доме. И я бы не хотел, чтобы ее привычки происходили отсюда. — Я взял ложку. — Впрочем, ее я перевоспитаю.

Павел положил хлеб.

— Виктор Петрович… вы, я вижу, человек строгих правил.

— Единственно верных.

— Это… это хорошо. — Он налил себе. — Расскажите, какие у вас планы? На свадьбу, на жизнь. Тань, сядь. Виктор Петрович рассказывает.

Татьяна села на край стула.

Я вздохнул. Удовольствие закончилось. Теперь мне предстояло говорить то, отчего меня откровенно мутило, когда я это придумывал.

Глава 20

— Планы простые, — сказал я. — После свадьбы Зоя переезжает в мой дом. Из дома она выходить не будет. Без моего разрешения, я имею в виду. Прислуга есть, магазины ей ни к чему, подруги тем более.

— Подруги? — тихо спросила Татьяна.

— У замужней женщины не должно быть подруг, сударыня. У нее есть муж. Все остальное отвлекает. — Я отпил из стакана. — Далее. Дети. Я хочу не меньше пяти. И желательно поскорее, потому что Зое двадцать девять, а после тридцати женщина, будем говорить прямо, становится неликвидной.

Зоя смотрела в тарелку и не поднимала глаз.

Татьяна побелела.

— Далее, — сказал я. — Скажу сразу, чтобы потом не было разговоров. У меня есть еще одна кандидатка. В невесты. Она сейчас в столице. Мы с Зоей, разумеется, поженимся, я человек слова, но встречаться с той я не перестану. Это не должно никого удивлять.

— Как… — Татьяна произнесла это почти шепотом. — Как вы можете о таком думать? Так прямо? При ней?

— А что в этом такого? — Я изобразил недоумение, самое искреннее, какое мог. — Уверен, Павел Фомич в этом вопросе со мной согласен. Мужчина обеспечивает, мужчина решает. Какая разница, что думает Зоя? Мужчина знает лучше.

Павел кивал с улыбкой. Только на упоминании «кандидатки» он замер, но, думаю, не потому, что ему претила идея измены. Скорее ему не понравилось, что я сказал это вот так вслух, при столе.

[Милый. Она смотрит не на