Попаданка в злодейку. Герцог, вашего грифона я не отдам - Юрий Фурсов

— Не улучшит.

Он не стал утешать.

За это я была благодарна больше, чем за чай.

— Что будет со мной после сегодняшнего? — спросила я.

— Решит король.

— Вы знаете, о чем я.

Кайрел некоторое время смотрел на огни Восточной башни.

— Материалы о моей сестре никуда не исчезнут.

— Я знаю.

— И другие документы тоже.

— Знаю.

— Некоторые люди потребуют разбирательства.

— И будут правы.

Он повернулся ко мне.

— Вы не обязаны соглашаться со всем заранее.

— Я не соглашаюсь. Если предъявят то, чего Лиарена не делала, буду спорить. Если предъявят то, что подтверждается ее собственной тетрадью, отрицать бессмысленно.

— Удивительно неудобный подход.

— Вам ли жаловаться.

— Уже нет.

На Западной башне зажегся второй рабочий сигнал.

Кайрел поднял голову.

Раук тоже.

Грифон прошел несколько шагов и остановился ближе к краю площадки.

— Два, — сказала я.

— Семь осталось.

— Вы прекрасно умеете портить небольшие успехи.

— Профессия обязывает.

— Это фраза Севрана.

Кайрел помолчал.

— Тогда больше не буду.

Через час заработала Южная.

Теперь у города были три независимых ориентира.

Небесная стража сразу подняла несколько пар и начала прокладывать временные маршруты между внешними площадками. Ночью они летели ниже обычного и держались ближе к стенам. В центре полеты оставались запрещены.

После полуночи освободили четвертую башню.

К двум часам — пятую.

На шестой возникла проблема.

Старый размыкатель не двигался.

Работники пытались открыть его почти сорок минут, пока один из них не вспомнил, что при последней перестройке рядом укрепляли опору моста. Каменная кладка закрыла половину механизма.

Пришлось разбирать стену.

Кайрел прибыл туда лично.

Я осталась в Центральной башне, потому что от моей физической помощи камни легче бы не стали.

Около четырех утра пришло подтверждение.

Шестая линия разомкнута.

Седьмая освободилась через двадцать минут.

Восьмая — почти на рассвете.

После этого Центральная башня впервые перестала ждать команду от разрушенного распределителя.

Старший инженер перевел ее на собственный базовый ориентир.

Стрелка старого прибора поднялась.

Тарен смотрел на нее так внимательно, что я не сразу поверила результату.

— Центр работает?

Он проверил второй прибор.

— Работает.

— Правильно?

— Сейчас узнаем.

Я вышла на площадку.

Раук давно спал возле стены. При первом сигнале он поднял голову.

Не вскочил.

Не попятился.

Просто посмотрел на верхние дуги.

Кайрел вернулся в тот момент, когда грифон вставал.

На одежде герцога была каменная пыль, а от прежней безупречности не осталось почти ничего.

— Запустили?

— Да.

Он подошел к Рауку без знака.

Грифон встретил его на середине площадки.

Кайрел коснулся его шеи.

Раук остался рядом.

— Тогда можно открывать центральный коридор, — сказал Тарен.

— Только одиночные пары, — ответил Кайрел. — Командирские знаки не использовать до полной перенастройки.

— Понял.

Над восточным краем города появлялся свет.

Башни зажигались одна за другой.

Не одновременно, как во время церемонии.

По отдельности.

Каждая после проверки.

Когда заработала девятая, никто не закричал и не начал поздравлять остальных. Люди слишком устали.

Тарен просто опустился на свободный стул и сказал:

— Если сегодня кто-нибудь предложит мне подняться еще на одну башню, я подам в отставку.

Кайрел прошел мимо.

— Через час проверка Северной.

Тарен закрыл лицо руками.

Я решила, что этот разговор лучше не продолжать.

К утру Сайдар снова получил воздушные маршруты.

Временные.

С меньшей пропускной способностью.

Без старших командирских знаков.

Но город больше не был слепым.

Севрана я увидела через четыре дня.

Не в подземелье и не на тайном допросе.

Король собрал открытое заседание во дворце. Там присутствовали представители Небесной стражи, управления Башен Ветра, дворцовой канцелярии и трех иностранных делегаций, которые из-за сорванной церемонии задержались в Сайдаре.

Меня тоже вызвали.

Раньше Лиарена, вероятно, сочла бы такое собрание прекрасным местом для громкого выступления.

Я хотела только услышать факты.

Их оказалось достаточно.

Корректор общего рисунка, который Тарен снял с распределителя, не входил ни в одну утвержденную схему.

Его изготовили в мастерской управления по личному распоряжению Севрана.

В документах изделие проходило как часть нового контрольного оборудования.

Резервный ключ С-492 действительно вынесли из архива по разрешению Кельта. Подпись на второй записи, где разрешалось поставить его на Северный контур, была сделана с использованием его служебной печати.

Но не его рукой.

Человека, который работал в архиве и передавал сведения прежней Лиарене, нашли на третий день после церемонии за западной границей столицы.

Он признал, что менял карточки учета.

Сначала за деньги.

Позже по прямому приказу Севрана.

Не из верности и не ради великой идеи. Он испугался, когда понял, что Лиарена тоже вышла на след подмены, и попытался исчезнуть раньше, чем кто-нибудь из двух сторон решит избавиться от неудобного свидетеля.

Севран не отрицал существования корректора.

Не отрицал, что знал о реакции командирского слоя.

И уже не мог отрицать, что собственными руками разрушил Центральный распределитель.

Его последний поступок видели я, Тарен и двое дворцовых стражников.

Больше всего меня интересовал другой вопрос.

Зачем.

Ответ нашли не в