"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Ты остаешься, а я уезжаю — вот, что я имею в виду.

Он лежал, прикусив нижнюю губу.

Странный у них получался разговор — оба лежали, отвернувшись друг от друга, и разговор происходил, словно, через стенку.

Они просто не понимали друг друга.

— Я не схожу с ума от того, что не могу убедить тебя ни в чем, — с горечью произнесла Кортни, — но я знаю, что люблю тебя и, надеюсь, что когда‑нибудь тебе понадоблюсь.

Она поднялась с кровати и, не обращая внимания на упавшее одеяло, стала собирать с полу свои вещи.

— Послушай меня, Кортни…

Перл предпринял последнюю попытку убедить Кортни, что он не может иначе.

— … как бы тебе это объяснить?

Я только сейчас начал думать над тем, кто я такой, что я делаю, для чего я живу.

Знаешь, странствуя день за днем в одиночестве, когда кругом ни души, а сам ты ничто среди высоких, скалистых ущелий. Иногда ты оказываешься на берегу зеркально гладкой, зеленой реки. Присаживаешься на гладкие, оббитые водой за многие тысячелетия камни и думаешь: «Что же происходит со мной, человеком, наделенным чувствами и зрением? Откуда я взялся на земле и, что совершаю, пока еще живу?».

Кортни застыла посреди комнаты с грудой вещей в руках.

Она почти никогда не слышала от Перла разговоров о жизни и ее назначении. В общем, это ее немало удивило.

Но, если бы она знала, что такое человек, который вынужден проводить целые недели подряд в одиночной палате, это не стало бы для нее сюрпризом.

Только там Перл задумался о сущности происходящего.

В общем‑то, эти вопросы давно не давали покоя Перлу, но Перл их осознавал скорее на эмоциональном, чувственном уровне, а времени задуматься и оформить это в виде мыслей, у него не было.

Теперь же, когда он попал в клинику доктора Роулингса, у него появилась для этого подходящая возможность.

К сожалению, у него не было почти ни одного собеседника, с которым он мог поделиться своими мыслями.

Лишь Келли была благодарным слушателем, которая готова была проводить с ним целые дни и ночи, увлеченно слушая его рассказы.

Именно, поэтому по отношению к ней Перл чувствовал благодарность и понимал, что с каждым днем все лучше и лучше относится к этой девушке.

Теперь он пытался объяснить, хоть что‑то из того о чем думал, Кортни — девушке, которая была влюблена в него.

Правда, он не испытывал иллюзий — скорее всего, его слова утонут в этом, казалось бы маленьком, но разделявшем их прочной стеной, пространстве.

— Мы берем, — возбужденно продолжал он, — всю свою жизнь мы берем у света, воздуха, воды, зелени, а даем ли мы что‑нибудь взамен?

Я не говорю уже о том, что мы успели уничтожить — уничтожить в самих себе.

Но разве таков непреложный закон?

Разве человеку свойственно лишь брать и отнимать. Неужели никому не приходит в голову положить конец. Положить конец этому извечному.

Брать и призадумываться над тем, чтобы давать.

Земле не нужны наши подачки, небу тоже не нужны наши подачки. Кому же мы тогда нужны, если не людям…

Если не тем, кто рядом с тобой? Кортни изумленно прошептала:

— Как страшно. Ты снова пугаешь меня.

— Мир совсем не такой, каким мы его себе представляем, — сказал Перл. — Знаешь, как‑то один умный старик сказал мне: «Наблюдая звездное небо, глядя на животных, землю, траву, я вижу, что вещественный мир — мир непостижимый».

Что происходит там, за пределами постижимого?

Кто много тысячелетий назад задумал образ гигантской секвойи в маленьком, темно–коричневом семечке?

Не пора ли уже перестать удивляться тому, что происходит вокруг?

Вокруг нас множество тайн.

А, кто в свою очередь задумывался над удивлением. Действительность — это тайна, а от удивления можно и дар речи потерять. Разве, не больше толку было бы снова, научившись удивляться, уже не терять этого ощущения жизни.

Кортни ошалело помотала головой.

— Я не понимаю тебя, Перл. Я совершенно не понимаю тебя.

Но его трудно уже было остановить.

— Ты всматривалась когда‑нибудь в темную воду болота? Тебе не становилось жутко?

Тебе не казалось, что ты рассмотрела что‑то таинственное, скрытое от нас вечностью, заглянула во внутрь жизни?

Вдруг он перешел на обыкновенный, понятный для Кортни язык.

— Ты должна отпустить меня. Я вернусь. Я сделаю то, для чего был послан туда и вернусь.

Она безнадежно посмотрела на него.

— Это правда?

— Да. Это такая же правда, как и то, что никому, кроме людей, мы не нужны на этой земле.

Да и небу мы не нужны…

Торжественная церемония открытия мемориальной доски, посвященной Мэри Дюваль, в церкви святой Инессы в Санта–Барбаре, прошла без присутствия Мейсона.

Собственно говоря, это была вовсе не церемония, все заняло буквально одну минуту.

Настоятельница матушка Изабель сняла небольшое белое покрывало у алтаря и открыла ярко сверкавшую, никелированную стальную табличку с именем Мэри Дюваль, которая служила Богу и людям.

После этого, скорбно прикрыв лицо рукой, матушка Изабель покинула церковь.

София подошла к табличке и задумчиво провела по ней рукой.

— Жаль, что Мейсона сегодня не было с нами, — печально сказала она, — я думаю, что ему бы понравилось.

СиСи тяжело вздохнул.

— Возможно.

После этого он перевел разговор на другую тему, очевидно, не испытывая огромного желания говорить сейчас о малоприятных вещах.

— Витражи, которые я заказал, будут готовы к ноябрю, — сказал он, бросая взгляд на окна церкви. — Отец Мэткаф сказал, что тогда же можно будет освятить и доску, и витражи. Он сам приедет специально для этого.

Участники церемонии, среди которых были, кроме СиСи Кэпвелла и Софии Армонти, Джулия Уэйнрайт, Августа Локридж, Брик Уоллес, Тэд Кэпвелл и Хейли Бенсон, стали понемногу расходиться.

Первым покинул церковь Брик.

Он ушел тихо, почти по–английски, лишь ободряюще похлопав по плечу Тэда.

На ступеньках церкви он столкнулся, с торопившейся сюда, Джиной Кэпвелл.

Запыхавшись, она спросила:

— Что, уже все закончилось?

Брик бросил на нее скептический взгляд.

— На твоем бы месте, я бы здесь не появлялся, — заметил он, задержавшись на секунду рядом с Джиной.

С этими словами Брик быстро спустился по лестнице и быстро зашагал вдоль по улице мимо сквера.

Тэд и Хейли стояли, о чем‑то перешептываясь, позади всех участников церемонии, когда к ним подошел СиСи.

— Хейли, а почему ты здесь? —