Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

и США с учётом их статуса крупнейших ядерных держав, особой ответственности за стратегическую стабильность и состояние международной безопасности в целом. Перспективы формирования такой модели российско-американских отношений зависят от степени готовности США к отказу от политики силового доминирования и пересмотру антироссийского курса в пользу взаимодействия с Россией на основе принципов суверенного равенства, обоюдной выгоды и уважения интересов друг друга»[378].

В настоящее время, однако, перспективы нормализации российско-американских отношений не просматриваются. Так, в своём выступлении на встрече с руководством Министерства иностранных дел Российской Федерации президент РФ В. В. Путин констатировал: «В конечном счёте эгоизм и высокомерие западных государств привели к нынешнему крайне опасному состоянию дел. Мы подошли недопустимо близко к точке невозврата. Призывы нанести стратегическое поражение России, обладающей крупнейшими арсеналами ядерного оружия, демонстрируют запредельный авантюризм западных политиков. Они либо не понимают масштабы угрозы, которую сами порождают, либо попросту одержимы верой в собственную безнаказанность и в собственную исключительность. И то, и другое может обернуться трагедией. Очевидно, мы являемся свидетелями краха системы евроатлантической безопасности. Сегодня её просто нет. Её нужно фактически создавать заново»[379].

5.3. Региональные проблемы в российско-американских отношениях в 2020-е годы

Выше уже говорилось о том, что стратегический ядерный баланс меняется – и не в пользу США. Но в последнее время наметились и неблагоприятные для Соединённых Штатов изменения в соотношении сил в ряде регионов планеты.

С серьёзными проблемами столкнулись Соединённые Штаты на Ближнем и Среднем Востоке после значительного сокращения американского военного присутствия там в последние годы: численность американских военнослужащих в Ближневосточном регионе сократилась в 2022 году на 85 % по сравнению с пиковыми значениями 2008 года[380]. Особенно негативное впечатление на потенциальных союзников США на Большом Ближнем Востоке произвёл катастрофический по своим последствиям вывод американских войск из Афганистана.

На Востоке уважают силу – а в последние годы Вашингтон, в основном, демонстрировал её отсутствие. Как следствие, многие лидеры ближневосточных стран настаивают на дальнейшем выводе американских военных из региона.

Так, попытки американских войск, расквартированных в Ираке (их численность в 2023 году – 2,5 тыс. военнослужащих), активизировать свои действия, направленные против проиранских боевиков в этой арабской стране, привели к тому, что, после убийства американцами Казима аль-Джавари, лидера военизированной шиитской группировки «Харакат Хезболла Ан-Нуджаба», премьер-министр правительства Ирака Мохаммед аль-Судани заявил о том, что американские войска должны быть полностью выведены из страны[381]. Но если этот вывод действительно состоится, то, как полагает спецпредставитель президента России по Сирии А. Л. Лаврентьев, за выводом войск США из Ирака, несомненно, последует вывод войск из Сирии, так как поддерживать логистику и содержать воинский контингент в Сирии, не имея возможности использовать иракскую территорию, будет невозможно[382].

В результате ослабление американских позиций в регионе (и, соответственно, усиление позиций Ирана, Китая и России) стало в последние годы устойчивым трендом. Серьёзным ударом для американской дипломатии стало решение, принятое в августе 2023 года, о вступлении в БРИКС ряда влиятельных арабских стран, которые долгое время рассматривались в Вашингтоне как партнёры и союзники, – Египта, ОАЭ и Саудовской Аравии. Одновременно в БРИКС вступил и такой противник Соединённых Штатов, как Иран.

Особую озабоченность у Центрального командования вызывает российское военное присутствие в Сирии и в странах Центральной Азии, а также российское военно-техническое сотрудничество с Ираном после начала СВО на Украине[383]. По оценке Центрального командования США, Иран поставляет России тысячи беспилотных летательных аппаратов и баллистические ракеты, а РФ и ИРИ договорились о поставках Ирану истребителей Су-35, ударных вертолётов и учебно-тренировочных самолётов[384].

Ещё один регион, где в последние годы соотношение сил меняется не в пользу США, – Арктика. По американским оценкам, в последние годы Россия существенно укрепила свой военный потенциал на Крайнем Севере, и по некоторым параметрам этот потенциал уже превосходит возможности США и их союзников; она располагает самым большим в мире флотом ледоколов и судов ледового класса. Кроме того, на вооружении ВМФ России имеются и атомные подводные лодки, способные проходить подо льдами и всплывать во льдах.

По данным американской разведки, в 2023 году РФ располагала на Крайнем Севере 13 аэродромами, 10 РЛС, 20 погранзаставами и 10 поисково-спасательными станциями. Только в последние годы, по американским данным, Министерство обороны РФ построило и реконструировало военные аэродромы на архипелаге Земля Франца-Иосифа, Новосибирских островах, в Анадыре и островах Котельный и Средний. В 2016 году, по данным США, российские военные установили оборудование для РЛС на острове Врангеля, а также на Земле Александры и мысе Шмидта[385].

В состав флота также вошла новая дивизия противовоздушной обороны, сформированная специально для Арктики. Особую озабоченность у американской стороны вызывает наличие у России потенциала для проведения воздушно-десантных операций в Арктике – ничего подобного нет ни у США, ни у их союзников[386]. С тревогой американская сторона наблюдает и за ростом возможностей российских вооружённых сил в радиоэлектронной борьбе (РЭБ)[387].

Практически все американские военные эксперты, изучающие проблемы безопасности в Арктике, указывают на российское превосходство в ледоколах и судах ледового класса. По американским оценкам, в настоящее время Россия располагает ледокольным флотом, состоящим из 55 тяжёлых, средних и лёгких военных, гражданских и коммерческих ледоколов. Из них 18 – военные ледоколы: три тяжёлых атомных ледокола, 11 средних дизельных ледоколов и четыре лёгких дизельных ледокола. Кроме того, российские военные располагают 28 небольшими дизельными ледоколами водоизмещением от 2100 до 2900 тонн. Сейчас для российских военных строится один тяжёлый атомный ледокол и два средних дизельных ледокола, которые будут вооружены крылатыми ракетами, и один лёгкий дизельный ледокол. Кроме того, морская пограничная охрана России (подчиняется Федеральной службе безопасности России) располагает 11 дизельными ледокольными патрульными кораблями водоизмещением от 2785 до 3525 тонн; ещё один средний дизельный ледокол в настоящее время строится. Летом 2024 года патрульный корабль ледового класса «Иван Папанин» проекта 23550 – головной «боевой ледокол» – вышел на заводские ходовые испытания.

Остальные (37) российских тяжёлых, средних и лёгких ледоколов находятся под гражданским управлением (в государственной и частной собственности) и используются преимущественно в коммерческих целях. К ним относятся гражданские атомные исследовательские ледоколы, которые могут поддерживать судоходные операции и реагировать на чрезвычайные ситуации, а также суда ледового класса для перевозки грузов по Северному морскому пути (СМП). Россия планирует построить ещё больше ледоколов в ближайшие несколько лет[388].

Это российское превосходство в ледокольном флоте вызывает озабоченность у американских военных. Так, например, начальник Береговой охраны США в 2018–2022 годах адмирал К. Шульц заявил, что мощь российского ледокольного флота