Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

Лео усмехнулся, слушая нескончаемые истории Йохана. Отпил из кружки, добивая свою порцию. По телу разлилось тепло.

Послышались шаги в темноте. Негромкие голоса — женские.

Парни насторожились. Лудо первым повернул голову, прищурился, вглядываясь в полумрак за пределами костра.

— О, — сказал он. — Гляди-ка. К нам гости.

Из темноты вышли две фигуры в синих плащах. Первая — высокая, широкоплечая женщина лет сорока, с короткими седеющими волосами и властным лицом. Лео узнал её — Хельга, старшая магесса, та самая, что командовала залпом. За ней, чуть позади, шла Кристина.

Маги держались в отдельной части лагеря, за частоколом и охраной — там были шатры, не палатки, и горячая вода для умывания, и много чего ещё, чего простым солдатам не полагалось. Другая каста. Другой мир. И женщины там — больше половины, говорили. Неудивительно, что две из них не рискнули идти через солдатский лагерь поодиночке, даже ночью, даже после победы. Особенно после победы — солдаты пьяны, возбуждены, празднуют. Всякое может случиться.

Мартен поднялся первым.

— Благородные дейны, — сказал он, и в голосе не было ни насмешки, ни подобострастия, просто уважение. — Чем обязаны?

Хельга окинула их костёр быстрым взглядом — бреннивен, кружки, усталые лица. Кивнула, словно одобряя.

— Десятник Мартен, — сказала она. — Ваш десяток был приставлен к защите мага Кристины фон Ризен. Она хотела поблагодарить вас лично.

Она чуть отступила в сторону, пропуская Кристину вперёд.

Рыжая магичка выглядела лучше, чем днём — бледность ушла, тёмные круги под глазами почти исчезли. Но царапина на щеке осталась, тонкая тёмная линия на светлой коже. Она стояла прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на солдат у костра — спокойно, без высокомерия, но и без робости.

— Вы сегодня держали строй, — сказала она. Голос был негромкий, но чёткий. — Держали, пока мы накачивали круги. Без вас мы бы не успели дать залп. Спасибо.

Парни переглянулись. Лудо открыл было рот, но Фриц пихнул его локтем в бок, и тот промолчал.

— Работа такая, госпожа, — сказал Мартен. — Вы бьёте, мы прикрываем. Всё просто.

Кристина кивнула. Потом её взгляд скользнул по лицам — Фриц, Никко, Томас, Йохан, новички — и остановился на Лео.

— И отдельно, — сказала она, — спасибо тебе. За топор.

Все головы повернулись к Лео.

Он почувствовал на себе взгляды — удивлённые, любопытные. Лудо приподнял бровь. Мартен чуть прищурился.

— Не за что, — сказал Лео, вставая и отряхивая штаны. — Просто повезло оказаться рядом.

— Повезло, — повторила Кристина, и в голосе её было что-то странное. Не насмешка, не недоверие. Что-то другое. — Да. Наверное.

Она смотрела на него ещё мгновение — запоминающе, цепко. Потом отвернулась к Хельге.

— Пойдём. Уже поздно.

Старшая магичка кивнула, но перед тем как уйти — повернулась к Лео.

— Ты одаренный. — сказала она утвердительно: — почему не достиг Круга? Хотя бы первого?

— Обучался в Академии. Слишком бесталанный, благородная дейна. — ответил Лео, наклонив голову.

— Есть поручение от Короля — создать новый вид войск. Мобильная артиллерия. — говорит старшая магесса: — там нам пригодятся люди, которым хотя бы не придется объяснять, что и как работает. Ваш десяток перейдет под мое командование. И… я слышала, что ты из тех самых де Маркетти?

— Да, благородная дейна.

— Судьба плетет кружева… — старшая улыбнулась уголками рта: — что же… добро пожаловать в новый отряд. Нам еще надо придумать грозный девиз и яркий герб с символом, что-нибудь вызывающее как все мужчины любят… а пока — добро пожаловать… кузен.

Она окинула костёр последним взглядом, развернулась и двинулась обратно в темноту. Кристина пошла за ней, и синий плащ мелькнул в отблесках пламени, прежде чем обе фигуры растворились в ночи.

Несколько секунд у костра стояла тишина.

Потом Лудо сказал:

— Кузен⁈

Глава 20

Глава 20

Хельга терпеть не могла «полевые условия» и жизнь в шатрах. Она любила мраморные полы с подогревом, любила кровати из красного дерева с шёлковыми простынями и пуховыми перинами, любила, когда завтрак приносили в постель с утра на большом серебряном подносе — горячие булочки с маслом, мёд в хрустальной розетке, кофе со сливками в тонкостенной чашке. Обожала читать в тишине собственной библиотеки, где пахло старыми книгами и лавандой, где тяжёлые портьеры отсекали уличный шум, а огонь потрескивал в камине ровно с той громкостью, чтобы не мешать, но успокаивать. Она любила свою мраморную ванную с горячей водой… даже не ванную, а целый бассейн, подобный тому, что южные осирийцы строят для своих терм. Любила ходить по теплым коридорам своего замка в одной легкой рубашке и босиком, так как полы были теплые, гладкие и чрезвычайно чистые. Одним словом, она не была восторженной поклонницей романтики дальних путешествий.

А здесь приходилось спать на походной койке, узкой и жёсткой, набитой конским волосом, который сбивался в комки и впивался в бок посреди ночи. Грязь повсюду, везде, даже если изначально армия останавливается лагерем где-нибудь в чистом месте, с травой или чистым грунтом — буквально день-другой и вся трава вытоптана, везде проклятая серо-бурая жижа и слякоть под ногами. Запах, конечно же. Она уже привыкла к запаху конского навоза и сена, но пахли не только лошади…

Но больше всего ее раздражало то, что всем приходилось заниматься самостоятельно. Например, угли в жаровне, да она любила, когда в помещении было тепло, даже жарко, но если не наложить малый Игнис Перпетуум, то они выгорали за несколько часов и снова становилось холодно. Вода для гигиенических нужд — если она сама не вложит энергию в небольшой круг Подогрева, начерченные опять-таки ею самой прямо на поверхности деревянного постамента для медной ванной, которую она повсюду возила за собой, не желая пользоваться общими, следующими в обозе. Нет, спасибо, она видела кто там моется.

Хельга поморщилась и отдёрнула полог шатра, проходя внутрь. Под ногами глухо простучал деревянный настил шатра. Доски были неровными, плохо подогнанными, с занозами. Дома у неё наборный паркет из трёх сортов дерева, выложенный узором «ёлочка». Здесь — сосновые горбыли, сколоченные армейскими плотниками за полдня.

Но хотя бы не земля. Хотя бы не грязь под ногами. Хельга расстегнула плащ, тяжёлый от влаги — вечерний туман уже поднимался от реки, оседал