Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

Через несколько дней после возвращения я встретился с Луэем и другими моими израильскими друзьями. Для меня у них имелась лишь одна новость, но довольно значительная.

В марте выследили и арестовали Абдаллу Баргути. Позже в этом же году уроженец Кувейта и изготовитель бомб предстанет перед израильским военным судом за убийство шестидесяти шести человек и ранение около пятисот. Я знал, что жертв было больше, но доказать мы смогли только эти. Баргути приговорят к шестидесяти семи пожизненным срокам – по одному за каждого убитого и еще по одному за всех раненых. При вынесении приговора он не выразит никакого раскаяния, обвинит Израиль и пожалеет только об одном: что у него не было возможности убить еще больше евреев.

«Волна безжалостного террора, развязанного обвиняемым, стала одной из самых жестоких в пропитанной кровью истории нашей страны», – заявили судьи[38]. Баргути впал в ярость, стал угрожать, что убьет судей и научит каждого заключенного хамасовца делать бомбы. В результате срок ему назначили отбывать в одиночной камере. Однако Ибрахим Хамид, мой друг Салех Талахме и другие до сих пор оставались на свободе.

В октябре проект АМР США, в котором я принимал участие, завершился, а вместе с ним закончилась и моя работа. Поэтому я с головой окунулся в сотрудничество с Шин-Бет, принявшись собирать всю доступную информацию.

Как-то утром пару месяцев спустя мне позвонил Луэй:

– Мы нашли Салеха.

Глава двадцать пятая

Салех

Зима 2003 – весна 2006

Где побывал Салех с друзьями, понять было несложно. Слишком отчетливый кровавый след они оставляли за собой. Но до сих пор никому не удавалось их поймать.

То, что его нашла Шин-Бет, разбило мне сердце. Салех был моим другом. Он помог мне с учебой. Я делил с ним и его женой хлеб и играл с его детьми. Но при этом Салех был террористом. Во время его содержания под стражей Палестинской администрацией он продолжал учиться в Открытом университете Аль-Кудс и благодаря полученным знаниям стал таким великим изготовителем бомб, что теперь мог делать взрывчатку хоть из мусора.

После освобождения Салеха Палестинской администрацией Шин-Бет внимательно следила, как скоро он и его друзья восстановят «Бригады аль-Кассам». Как и следовало ожидать, это не заняло много времени. Восстановленная организация получилась небольшой, но смертельно опасной.

Махер Удэ был ее мозгом, Салех – техническим специалистом, а Биляль Баргути – вербовщиком террористов-смертников. Военное крыло ХАМАСа, по сути, состояло всего из десятка человек, которые действовали независимо, имели собственный бюджет и никогда не собирались вместе, если на то не возникало экстраординарной необходимости. За одну ночь Салех мог изготовить несколько поясов со взрывчаткой, а у Биляля был наготове целый список кандидатов на мученическую смерть.

Если бы я верил в невиновность Салеха, я бы предупредил его об опасности. Но когда мы наконец связали все факты воедино, я понял, что именно он стоял за взрывом в Еврейском университете, а также за многими другими. Разумеется, он должен был сидеть в тюрьме. Единственное, чем я мог бы ему помочь, – это познакомить с учением Иисуса и призвать следовать ему так, как это делал я. Но я знал, что он слишком ослеплен яростью, фанатизмом и преданностью своему делу, чтобы прислушиваться даже к старому другу. Тем не менее я упросил Шин-Бет не убивать Салеха и остальных, а хотя бы арестовать. Очень неохотно они согласились.

Агенты израильской службы безопасности следили за Салехом более двух месяцев. Они наблюдали, как он выходил из квартиры, чтобы встретиться в заброшенном доме с Хуснином Румманой. Они видели, как он вернулся домой и просидел там около недели. Они заметили, что его друг Сайид аш-Шейх Касем гораздо чаще выходил из дома, но всегда только по делам, после которых сразу возвращался. Такая осторожность впечатляла. Неудивительно, что нам понадобилось столько времени, чтобы их найти. Тем не менее, как только мы напали на след, оставалось лишь отследить контакты и контакты контактов – то есть всего около сорока или пятидесяти человек.

Теперь у нас был доступ к трем лицам из нашего списка особо опасных, но в отношении Ибрахима Хамида и Махера Удэ имелись только слабые зацепки и ничего конкретного. Нам предстояло решить, ждать ли еще, пока улики приведут нас к ним, что было маловероятно, или сразу сломать хребет «Бригадам аль-Кассам» на Западном берегу, арестовав тех, кого мы уже обнаружили. Мы остановились на последнем, полагая, что, возможно, нам даже повезет поймать Хамида или Удэ, пока будем вылавливать всю сеть.

В ночь на 1 декабря 2003 года войска специального назначения одновременно окружили более пятидесяти мест предполагаемого нахождения подозреваемых. К операции были подключены все доступные силы со всего Западного берега. Лидеры ХАМАСа скрывались в здании Аль-Кисвани в Рамалле, и, когда им предложили сдаться, они отказались. У Салеха и Сайида было много оружия, включая крупнокалиберный пулемет, какие обычно устанавливают на военной технике.

Противостояние началось в десять вечера и длилось всю ночь. Звуки стрельбы долетали даже до моего дома. Затем, ближе к утру, город сотряс безошибочно узнаваемый выстрел танка «Меркава», и все стихло. В шесть утра раздался телефонный звонок.

– Твоего друга больше нет, – сказал мне Луэй. – Сочувствую. Знаешь, мы бы его пощадили, если бы могли. Позволь сказать тебе еще кое-что. Если бы этот человек, – голос Луэя слегка сбился от волнения, – если бы этот человек вырос в другой среде, он был бы другим. Он стал бы таким же, как мы. Он думал… Он действительно верил, что делает что-то хорошее для своего народа. Но он ужасно ошибался.

Луэй понимал, что я любил Салеха и не хотел, чтобы он погиб. Он знал, что Салех сопротивлялся чему-то такому, что, по его мнению, было злом и причиняло вред его народу. Может быть, каким-то образом Луэй и сам стал переживать за Салеха.

– Они все погибли?

– Я еще не видел тел. Их доставили в больницу Рамаллы. Нам нужно, чтобы ты съездил туда на опознание. Ты единственный, кто был знаком со всеми.

Схватив пальто, я поехал в больницу, отчаянно надеясь, что, может, убили не Салеха. Может, убили кого-нибудь другого? Когда я подъехал, возле больницы царил хаос. Разъяренные активисты ХАМАСа бушевали на улице, повсюду была полиция. Внутрь никого не пускали, но, поскольку меня знали все, администрация больницы меня впустила. Медицинский работник провел меня в комнату, вдоль стен которой были расставлены большие холодильники. Он открыл дверцу одного