Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

(Из записей в «Живом Журнале» Татьяны Замировской.)

Татьяна Замировская родилась в 1980 году в Борисове, промышленном центре, древнем городе, упомянутом еще в Лаврентьевской летописи. Ее отец работал аптекарем, мать — учительницей музыки. Она по аналогии прочила дочери музыкальную карьеру, но у Татьяны не оказалось исполнительских способностей — зато проявился великолепный музыкальный слух. Именно поэтому учеба в музыкальной школе в еще не милосердные к детям 90-е годы была весьма травматичной:

У нас была страшно, как сейчас модно говорить, абьюзивная преподавательница сольфеджио — до сих пор помню, как она при всех говорила: «Посмотрите на Замировскую — у человека интеллект совершенно нулевой, у нее задержка в психическом развитии. Посмотрите, вот я сейчас говорю, а она даже не понимает того, ЧТО я говорю». А я, естественно, сижу с совершенно офигевшим лицом и сказать ничего не могу: на меня все это гипнотически действует.

(Из интервью Сергею Пуксту для портала onliner.)

Это не помешало ей в 14 лет создать с другом группу, которой они репетировали как в лучших американских традициях — в гараже. Она вспоминает об этом как о важном эмансипирующем опыте:

Мы с ней пытались вбиться просто куда угодно — я где-то писала, что мы выступили с позором на Дне ветеранов в городе Борисове (смеется. — Прим. onliner). Мне как раз нравилось быть на сцене, потому что для человека замкнутого и стеснительного сцена это safe space, как ни странно

(Из интервью Сергею Пуксту для портала onliner.)

Когда надо было выбирать профессию, Замировская выбрала факультет журналистики Белорусского государственного университета, куда успешно поступила в 1997 году. К этому времени она уже пробовала писать, вела дневник (на бумаге!), сочиняла стихи. Для нее идея взаимодействовать с миром через текст была естественной:

Я в 3 года научилась читать практически самостоятельно — я меньше общалась с людьми, чем читала. Совершенно текстовый персонаж. Когда я начала читать художественные журналы, например журнал «Трамвай» (его читали все советские дети), поняла, что художественный текст воздействует на людей, он меняет жизни — меня этот журнал совершенно потряс, там печатались рассказы Петрушевской, Хармса, был Георгий Иванов «Распад атома». Там Елену Гуро даже печатали. И я поняла, что, если не могу воздействовать музыкой, я хочу воздействовать словам. Для меня это был способ коммуникации.

(Там же.)

И это не считая сочинения комиксов и романа в четырех тетрадях совместно с одноклассниками. Однако тогда это было еще очень токсичное время для литературного пути «с колес»:

Когда-то, когда я была младше молодых поэтов, шутки ради прочитала на шумном сборище свои стихи про Григория, которому были в тягость глухие котята. «Вы не Хармс!» — грустно ответило Светило Белорусской Литературы (для меня пока единственное). Я обрадовалась. До этого мне всегда казалось, что я Хармс: я даже пару раз куб из головы вынимала и страдала ужасно — отчего не математический шар? Теперь я старше молодых поэтов, но сказать им: «Вы не…» я не могу. Вы не кто? Вы не кто-кто-в-теремочке-живет? Никого, никого не живет в теремочке.

(Из записей в «Живом Журнале» Татьяны Замировской.)

И Замировская прилежно занялась написанием статей, на время позабыв о литературе. Используя свой разнообразный слушательский опыт, Замировская становится музыкальной журналисткой — и в этом качестве она уже скоро известна всей республике. Еще студенткой она начинает работать в совсем молодом издании — белорусской «Музыкальной газете» под руководством журналиста и критика Олега Климова, у которого, по ее словам, она многому научилась. В каком-то смысле это обеспечило ей необычайно яркую юность.

Рубеж девяностых и нулевых для нее — время впитывания самой разнообразной культуры. И, можно заключить, Минск тогда был для этого необычайно удачным местом. Близость к Европе она чувствовала с детства — недалеко от города была стоянка наполеоновских войск, о чем регулярно напоминали учителя и проходящие в городе реконструкторские шоу (там же — река Березина, где французская армия потерпела сокрушительное поражение, это часть борисовской мифологии), и не редкостью было обнаружить какой-нибудь артефакт, просто копаясь в огороде. Было легко добраться до Варшавы и Вильнюса, чуть сложнее, но тоже не очень сложно — до Будапешта, совсем легко — до Киева, Одессы, Москвы и Санкт-Петербурга. И Замировская активно этим пользуется, посещая концерты и музыкальные фестивали во всех этих городах.

Учитывая, что Замировская с детства хорошо говорила и читала на английском (окончив специализированную школу), для нее не было проблемой взять интервью у зарубежных рок-звезд как по редакционному заданию, так и по просьбе музыкального лейбла. Можно сказать, что в это время у нее формируется мировоззрение человека мира, или человека, перед которым раскинулся целый мир, вся мировая культура — не счесть, сколько часов она провела в поездах на железных дорогах Восточной Европы. Ее героями тогда были и Пол Маккартни, и Патти Смит, и Уильям Берроуз, и Норман Мейлер, и Густав Юнг, и с другой стороны — Людмила Петрушевская, Марина Москвина, Линор Горалик, Виктор Пелевин. Когда умрет Дмитрий Пригов, Замировская воспримет это как личную трагедию.

Новый этап в ее жизни наступит в 2003 году. 14 апреля она регистрируется под ником Vinah в «Живом Журнале» и делает первую запись:

Пол Маккартни — большая перламутровая птица, глупая и мясистая. Бродит около коричневой ограды и клокочет мягкими тканями старинного тела своего. Кажется, что он закутан в портьеру. Около оградки стоит маленькая девочка со злым и перекошенным лицом — ничего сказать она не может, потому что ей страшно. Птица наклоняет голову и ввалившимся взглядом изучает ее кровеносную систему. You were only waiting for this moment to arise. Ничего чувственного и эмоционального в последующей, возможно, сцене, не содержится — спокойное сожжение ледяных скульптур и обязательный флюорографический снимок мозга для специального журнала — вот и все.

Чуть позже, когда Замировскую спросят о происхождении ее ника, она ответит так:

У меня была любимая книжка, когда мне было 20 лет. Она называлась Ground Beneath Her Feet — «Земля под ее ногами» Салмана Рушди. Там рассказывается история рок-музыки, но сдвинуто, в немножко параллельном мире. <…> И там главную героиню звали Vina. Я взяла себе этот псевдоним как никнейм, как только начала присутствовать в байнете в конце девяностых — начале нулевых. И когда дошло до того, что мне друзья завели ЖЖ, выяснилось, что в западном мире все эту книжку уже прочитали и, конечно, этот ник был уже занят, поэтому они добавили неслышное h. На автомате