Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева

Что стало с Кардиусом доподлинно не известно. Розалия как-то оговорилась, что он нас не побеспокоит, но я так и не могла допытаться от неё большего.

- Главное, Мики, - сказала она мне в тот день, - что ты больше никогда не увидишь этого мерзавца. Как и я, - добавила чуть тише.

Школу во Фрайтен Хилле мы отстроили заново. Теперь там полноценных шесть классов по двенадцать человек, которыми заправляет Афа. Она обрела себя, и я вижу, как светятся счастьем глаза той, что вынуждена была вечно прислуживать. Теперь у неё другой статус, и в подчинении пятеро учителей.

Мита и Мэт так же работают в поместье. Они завели небольшой огородик и продают излишки на ярмарке. Сперва люди воротили носы, но потом привыкли к тому, что близнецы стали другими, и теперь первым раскупают товар у них.

Элир и Далия понравились друг другу. За то время, что она ухаживала за ним, появилась симпатия. Она долго не решалась признаться в этом Карфу, считая своим долгом оставаться рядом с ним. Но я вывела её на разговор, и она рассказала, что её гложет. У меня будто камень с души упал, потому что я ощутила себя, наконец, свободной.

А что до нас…

Я всё же съездила к той самой девушке, что спасла жизнь моей Лие, и поблагодарила её за всё. Имя выбирал Карф, как отголосок моего. Он сказал, что ребёнок – часть меня, а значит МаоРИКА. И я не стала возражать.

Лия была драконом, а это значило, что Маорика никогда не изменяла своему мужу. Она была верна ему до последнего, даже после всего, что он сделал. Карф признал ребёнка своим, потому что безгранично любил её мать. И я была благодарна за счастье, которое стало возможным.

- Ну что, мамочка, - обнимает меня любимый муж, - ты готова подарить Лие брата?

- Брата? – выдыхаю удивлённо, но я думала об этом, конечно. Наши души должен скрепить общий ребёнок, несмотря на то что Карф души не чает в маленькой дочке. – Прямо сейчас?

- Почему нет, - смеётся. – Розалия присмотрит на нашим первенцем, а мы…, - он многозначительно молчит, лаская мою щёку, а потом дарит поцелуй. – Что думаешь, Мики?

- Ты чудесный: мужчина, муж, отец.

- Значит, их будет тринадцать, - смеётся он.

- Кого? – ахаю.

- Помнишь, мы так любили эту историю о тринадцати детях леди Ольхц.

Он не ждёт ответа, это риторический вопрос. А я решаю, что следует восполнить пробел в сказке, как только появится возможность. – Я так мечтал, что мы будем вместе, что теперь и не знаю, о чём мечтать, - признаётся.

- О тринадцати детях? – смеюсь.

Он подхватывает меня на руки, кружа, и солнце, такое тёплое, улыбается вместе с нами.

- Тогда не будем терять времени, - останавливается, а его грудь вздымается от нагрузки. – Я так люблю тебя, Мики, и буду любить всё, что связано с тобой.

Чувствую, как начинает щипать нос.

Стоило умереть, чтобы осознать: любовь есть. Такая, от которой внутренности стягиваются в тугой жгут. От которой хочется реветь и смеяться одновременно. Та, что заставляет сердце биться быстрее, а человека превозмогать себя.

Я была робкой и забитой, плыла по течению, не зная, куда прибьёт к берегу. А теперь всё изменилось. Просто однажды сказала «нет» тому, кого боялась, и «да» тому, кого любила.

Не бойтесь менять жизни, потому что за поворотом всегда есть свет…

Конец