На изломе десятилетия - Алекс Русских

— Да что за гадство, кошель мой, — опять подал голос Володя, — сто шестьдесят рублей там. Я его под подушкой оставил.

— Ой, а в чем дело? Что за столпотворение? — раздался голос Алисы.

— Селезнева, душа моя, ты из купе куда-то уходила? — не оборачиваясь спросил я.

— Ну, да, в туалет ходила, мне… умыться нужно было.

Вот теперь все понятно. Этот тип проходил по коридору, увидел пустое купе и зашел. Но какая наглость и хладнокровие. Заскочил, моментально обыскал помещение, покидал добычу в свой чемодан и направился на выход. И преспокойно бы ушел, мы бы хватились пропажи только, когда поезд уже удалился от станции. Вот только спрашивается, для чего ему моя «Аэлита» понадобилась?

Не я один задался этим вопросом, потому что капитан спросил:

— Слушай, Зангулидзе, если это твоя фамилия, а зачем тебе понадобилась эта, как ее, «Аэлита»?

— Всю жизнь меня тянуло к прекрасному. Не смог устоять, — послышался ответ.

Странно, где-то я уже слышал эту фразу [1]. Но вот где?

Часа два развлекались. Проверили все вещи, старший лейтенант обыскал жулика. У нас в купе тоже все перевернули. Чемоданы у нас стояли в рундуке под нижней полкой. Так вместо одного из них оказались аккуратно сложенные кирпичи, явно уведенные со стройки, пять штук, а еще целый ворох газет и старых, драных тряпок, которые только на ветошь пустить можно.

Получается, они у вора в чемодане лежали, чтобы видно было — багаж тяжелый, вещей много. Газетами, скорее всего, кирпичи были переложены, чтобы не стучали.

Выходит, что вагонный жулик быстро выложил груз из стройматериалов, а на освободившееся место наш багаж поставил. Как матрешка получилась, только из чемоданов. Видать, оценил, что шмотки в купе хорошие, импортные, значит внутри багажа тоже что-то хорошее наверняка. А нынче даже ношенный импорт сбыть на базаре проще простого. Еще и в коробке что посмотрел. Я ведь точно помню — я бантиком ее завязал, чтобы легко развязывался. А он уже от души затянул, разрезать бечевку пришлось.

Патрульные были такие довольные-довольные, капитан, после того, как сбегал в голову состава позвонить начальству, даже стал смахивать на от пуза обожравшегося сметаной кота. Похоже, не одну кражу совершил этот самый Зангулидзе, много висяков раскроют, что капитану в плюс пойдет. Впрочем, мне не жалко.

Что хорошо, вещи нам сразу вернули, протокол мы подписали: я с Алисой, инженеры, проводник плюс понятые из пассажиров. Мы по просьбе капитана дали свой адрес в Магадане и сообщили, что в Москве будем жить в гостинице «Россия». Капитан предупредил, что с нами могут связаться, но, скорее всего, обойдутся без этого. Дело, что называется ясное, раскрыто по горячим следам, преступник задержан, причем пойман с поличным.

Зангулидзе, впрочем, слова эти с равнодушием проигнорировал, с философским смирением сказав только:

— Бывает, начальник, профессиональный риск.

Потом милиционеры и жулик удалились живописной компанией, а несостоявшиеся потерпевшие остались в купе, в котором воцарилось неловкое молчание. Наконец, Владимир решился нарушить позвякивающую вагонную тишину.

— Мы там наговорили лишнего, — смущенно начал он.

— Да все нормально, — я плечами пожал, — Думаете, то, что вы мне рассказали, никто не знает? Я и сам случаи знаю и похлеще. Только бегать и кричать «Караул, сенсация!» я не буду. Все равно никто мне такое печатать не позволит, а начну настаивать, вышвырнут из профессии. И что делать, если в стране ситуация сложилась, когда все всех устраивает? Тут и работяги, которые всегда при деле, и директора предприятий, которые гонят продукцию, не пользующуюся спросом, но им и дела мало — план перевыполнен, премии и награды получены. Да и руководство страны довольно — отчеты радужные, везде рост.

— Но ведь это не может хорошо кончиться? — подал голос Серей.

— Я опасаюсь, что уже через два-три года цены пойдут в рост, волнения начнутся, — решился я на откровенность, — Денежная масса растет бесконтрольно, печатный станок даже ночью работает, это пока цены сдерживаются директивно, но долго так не продержится. Да и дешевые товары исчезают из магазинов и всплывают уже на рынке, где продаются в несколько раз дороже.

— Надо же что-то делать? — возмутился Владимир.

— Если знаешь что — делай, — парировал я, потом продолжил, — Нужно быть готовым к ухудшению ситуации. И еще, чисто вам скажу, скоро должны разрешить организовывать производственные кооперативы. Можно будет хорошо заработать, но сразу же нужно будет думать о безопасности, преступность поднимает голову. В общем, сами думайте.

Парни вроде неглупые, да и специалисты хорошие. Много я им говорить не стал, мало ли с кем они поделятся, но общее направление задал. На всякий случай обменялся адресами, не исключено, что в дальнейшем знакомство пригодится.

За всеми хлопотами даже не заметили, что обеденное время подошло, на моих водолазных уже час дня.

— Ребята, вы как — в ресторан пойдете, или доставки подождете?

Инженеры идти отказались, решили оставаться в купе.

— А мы тогда, наверное, прогуляемся, — решил я, — Не приходилось пока в вагоне-ресторане обедать, хочу посмотреть. Алиса, ты как?

Заведение оказалось недалеко, прошли три купейных вагона, открыли дверь очередного тамбура, как сразу же пахнуло кухней, зазвучали негромкие голоса, сливающие в нестройный гул, оттеняемый аккомпанементом посудного звона.

А тут ничего так, симпатично — два ряда столиков у окон, рассчитанные на четырех человек. Белоснежные скатерти и салфетки, сидения, обтянутые кожей или, что более вероятно, кожзамом, центральный проход застелен ковровой дорожкой. Даже горшки есть с живыми растениями — прикреплены к стенам между окон.

Примерно так

Народу еще немного, занято не больше половины мест. Мы сразу же облюбовали пока свободный столик, меню уже лежало на нем, так что я его сразу же открыл. Та-ак, интересно, ну, не очень разнообразно, но это понятно, кухонька в вагоне-ресторане крохотная, не развернешься особо.

Первое: щи, борщ, солянка мясная за 90 копеек. Солянку я люблю, но нафиг нафиг. А то я не знаю, почему она так популярна в ресторанах. Ее сейчас как ирландское рагу в книге Джерома «Трое в лодке, не считая собаки» используют, утилизируя остатки колбасной нарезки и остатки вареного мяса с костей. Могут и недоеденные мясные объедки в дело пустить.