На изломе десятилетия - Алекс Русских

— А завтрак уже развозили?

— Боюсь, парни, что вы уже опоздали, — развел я руками.

— Вот ексель, проспали, — огорчился лохматый Володя, — И вчера без ужина остались. Теперь до обеда голодными ходи.

— Да зачем же так жестко? — удивился я, — У нас вон, бутерброды остались, пара пирожных, салат, — Вполне вам хватит, чтобы перекусить. А в обед уже нормально поедите.

Чтобы не мешать парням одеваться, вышел из купе, заодно прошелся до проводника, заказал на всех чая.

Да, проголодались парни изрядно, смели в два счета наше угощение. Наесться, явно не наелись, но теперь хоть спокойно обеда дождутся.

— Благодетели вы наши, — прочавкал лысый Сергей, дожевывая последний кусок бутерброда, — Спасли, как есть спасли от голодной смерти. Или пришлось бы идти по вагону побираться.

Ох, как хорошо, — продолжил он, — Сейчас еще чайком полирнуть и совсем прекрасно будет.

— Сахара только маловато, — пожаловался Владимир, критически осматривая причитающийся на его долю пакетик с сахаром, — Я сладкий чай люблю.

— Можешь взять мой, — предложил я, — Я пью и так и так.

Два раза повторять не пришлось, Володя побросал весь сахар в стакан и бодро завращал в нем ложкой, звонко колотя по стеклянным стенкам.

Тот самый железнодорожный сахар

— Слипнется когда-нибудь там у тебя, — проворчал Сергей.

— Открою тебе секрет, — блаженно зажмурился Владимир, отхлебнув глоток, — Там никогда не слипнется, это тебе родители соврали. Из благой цели — сахар экономили.

— Да чего тогда-то было экономить? — удивился его лысый друг, — Это не нынешние времена, когда его на самогонку переводят.

— Это да, — подтвердил Володя, — Мы в командировке в заводской малосемейке жили, так по коридору идешь и сразу чувствуешь, где самогон гонят. Вонища на всю общагу. И сахар в поселке по кило в руки продают теперь. Так это еще хорошо, что он есть, кое-где, говорят, уже только по талонам можно взять.

— Неужели так много пьют? — заинтересовался я.

— Да половина работяг на завод с выхлопом идет, — неожиданно серьезно ответил Сергей, — Многие так бухие и работают. Анекдот слышал недавно.

Он хихикнул, потом продолжил:

Приезжает на завод Горбачев, ну, всех работяг в актовом зале собирают, а генсек им, значит, речь толкает о вреде пьянства и необходимости сухого закона.

— Вот, вы, например, — обращается он во время своего выступления к одному из рабочих, сидящих в первом ряду, — Вот представьте, что вы перед работой выпили стакан водки. Ведь бы смогли нормально работать после этого?

Работяга:

— Да запросто.

Меченый не сдается:

— Ну, хорошо, зато после двух уж точно вы были бы не в состоянии ударно трудиться.

Работяга:

— А вот смог бы.

— Но, после трех-то уж точно не поучилось бы? — решает поставить точку в споре Михаил Сергеевич.

— Ну, ведь работаю же, — ухмыляется рабочий.

Посмеялись, ситуация-то знакомая. Уж не знаю, отчего так, но в поезде народ тянет на откровенность. Вот и в комедии «Ирония судьбы» песня про это есть. Владимир запустил руки в свою шевелюру, лохматя ее еще больше:

— Э-эх, да все не так. Ладно бы пили. Сам рабочий класс деградирует со страшной силой. На заводах все больше самых натуральных люмпенов. Рабочие пригороды нынче в рассадник хулиганья превратились, на гоп-стоп нарваться вечером запросто можно. У меня у самого отец станочник высшего разряда, потом и до мастера дорос. Я вот инженером стал и то порой с ним советуюсь — он и по знаниям и по опыту фору мне даст и немалую. Раньше рабочие стремились к знаниям, новое осваивали постоянно. А сейчас таких почти не осталось. Выучился кое-как в ПТУ и достаточно ему. Зато вечером в заводских районах лучше не появляться — реально опасно. Шайки хулиганов, пьяные. Никто ничего не боится, нажраться и покуражиться — все желания.

А ведь так оно и есть. У меня в той жизни у самого дед был рабочим. Во время войны на танковом заводе пахал в две смены без выходных, потом на железной дороге сначала кочегаром работал, а потом и до машиниста дорос. Как паровозы на прикол стали, стал слесарить. Золотые руки у него были, а уж сколько знал и умел. И при этом был он скромным и веселым человеком. Ах, как он анекдоты рассказывал, да в лицах, слушатели жали, как сумасшедшие. Но пошутить любил изрядно. Было дело, и меня разыграл.

Мне тогда лет шесть было, читать пока не научился. Уж не помню, гости у нас были, а мне пить захотелось.

— Да вон квасу попей, — кивнул дед на бутылку.

Ага, похоже он и есть — коричневая бутылка, четыре буквы на полукруглой этикетке, вот только запах подозрительный. Хлебнул — и точно, горькое, противное пиво. Как его эти взрослые пьют? Ух, как я на деда обиделся. Аж целых три часа разговаривать с ним не хотел. Или все-таки два? Но, пожалуй, это была единственная шутка, которую он позволил себе по отношению ко мне, а научил он меня многому, славный человек был, очень я его любил.

Так вот старые рабочие, такие как мой дед, — это было мастера с большой буквы, настоящие рабочие профессора. Нынешнему поколению в большинстве смену бы отстоять, а там трава не расти. И криминал поднимает голову. Вот не зря в плане преступности в том же Свердловске весьма нехорошо выделяется Орджоникидзевский район, именно там Уралмаш находится, уникальный завод с давними традициями и огромными возможностями. И именно там уже скоро появится одна из самых жестоких ОПГ России — Уралмашевская преступная группировка.

— Мы же не просто на завод в этот раз ездили, — на этот раз уже Сергей рассказывать начал, — Сразу несколько станков с ЧПУ из строя вышли. Думали брак, а там.

Инженер досадливо скривился.

— Станки с ЧПУ — это новая ступень, их внедрение увеличивает производительность в четыре, а то и пять раз, повышается качество изделий. Сейчас их производство считается приоритетным, — пояснил он для меня.

— Я читал, — кивнул я, — Выпускают их все больше.

Владимир скривился, рукой махнул.

— И толку от тех победных рапортов? Не идет у нас внедрение. Не только