Дважды одарённый. Том IX - Элиан Тарс

— Иди ты, — беззлобно ответил Борис. — Тот конфликт уже давно улажен.

— Но вдруг подобное повторится? — продолжил веселиться Глеб.

— Молодые люди, достаточно, — ровным тоном произнесла пожилая женщина в красивом платье и небольшой шляпке.

— Ладно-ладно, Дарья Евгеньевна, больше не будем, — подняв руки, пообещал Глеб Наумовой-старшей.

Пару секунд в комнате стояло молчание. Затем Василий не выдержал и снова продолжил ходить из стороны в сторону.

— Мама, а почему дядя не сядет на стул? — спросил голубоглазый мальчик, сидевший на подлокотнике кресла рядом с матерью.

— А потому что дяде есть о чём волноваться, Андрюшка, — вперёд матери мальчику ответила его тётка, Кристина Наумова, и насмешливо уставилась на Василия.

— Ты сейчас о чём? — спросила у неё мать Андрея, Диана Наумова.

— А ты не слышала, Ди? — удивилась Крис.

— Хватит! — выпалил Вася, глядя на обеих Наумовых. Из-за своего крика он не услышал, как за спиной тихо открылась дверь.

Крис же, смотревшая на свою невестку, охотно продолжила:

— Слухи ходят, что из-за того, что Вася тоже своего дружка не удержал, Александру Ярославовичу пришлось объявить войну дворянскому роду.

— Вот как? — удивилась Диана, повернувшись к Василию. А затем перевела взгляд ему за спину и улыбнулась: — Привет, Марина.

Василий замер, а затем медленно обернулся.

С Мариной он уже виделся сегодня, потому лишь коротко кивнул. Девушка хмуро смотрела на Таксиста, а затем повернулась к остальным.

— Всем привет, кого не видела, — деловито произнесла она. — Его благородие скоро выйдет, а пока ждёте, прочтите договоры и подпишите.

Она сунула первый договор Василию и пошла вдоль других гостей.

— Пока же читаете… Может, расскажете мне, о чём вы тут так мило беседовали? — спросила она, раздавая бумаги. — Не о войне с Колпинскими ли идёт речь?

— Наверное, с ними, — кивнула Крис. — Не знаю фамилии, просто люди на базе… — Кристина осеклась, заметив недовольный взгляд управляющей, и поспешила исправиться: — … точнее, на лесозаготавливающем предприятии судачат. Вроде бы война всего полдня длилась.

— С ними, стало быть, — кивнула Марина, закончив раздавать бумаги, и повернулась к Василию. — То есть, это благодаря твоим активным действиям наше объединение смогло получить завод теплоизоляции и целую усадьбу? Молодец! Отлично постарался! Но, если решишь снова охмурить какую-нибудь аристократку, сперва проконсультируйся со мной или с его благородием. Мы тебе скажем, род с каким имуществом нужно выбирать. Завод теплоизоляции нам пришёлся ко двору, но могли бы и «белого слона» получить.

Она хмыкнула и отвернулась.

— Марина, — подался к ней Вася, — всё не так было! Мы с ней расстались, а потом…

— Мне плевать, — махнула рукой управляющая делами Александра Пожарского. — Свою просьбу относительно твоих будущих похождений я озвучила.

— Марина! — возмутился Вася.

— О как интересно! — выпалила Маша и даже хлопнула в ладоши. — Марина, а вы с Василием, что ли, встречаетесь?

— Ещё чего! — фыркнула управляющая и, нервно мотнув копной красивых рыжих волос, поправила очки. Затем обвела взглядом присутствующих и удивлённо проговорила: — Все уже подписали, что ли?

— А чего тянуть? — легко ответил Гриша Наумов.

— Тянуть чего? — поддержал брата Миша.

— Но… почитать хотя бы… — продолжила недоумевать Марина.

— Читаем мы книжки детям на ночь, — улыбнулась Диана. — А его благородию верим. Иначе не пошли бы к нему на службу.

— Не будет господин Пожарский обманывать своих людей, — твёрдо произнесла Дарья Наумова, поправив шляпку. — Не в их крови и натуре это!

Марина тяжело вздохнула и перевела взгляд с Наумовых на молодых дважды одарённых.

— Мы верим Александру не из-за его фамилии, а потому что он — Александр, — спокойно проговорил Телец. — Мы все обязаны ему жизнью, и давно с ним. Плохой договор он нам не предложит.

Марина снова тяжело вздохнула и закатила глаза. Не то, чтобы она не понимала этих людей… Сама верила Александру и знала, что тот её не обманет.

Но как можно не прочитать договор⁈ Это же… странно. И даже как-то неприлично.

Дверь за её спиной открылась, и в гостиную вошёл Иван Фёдорович Наумов. В руках он держал собственный подписанный договор, который протянул Марине.

— Его благородие будет через пару минут, — огласил Наумов-старший. — Заканчивайте с бумагами и рассаживайтесь по местам.

— А мы уже всё подписали, Иван Фёдорович, — легко произнёс Глеб, начавший собирать договоры у своих товарищей. Собрав стопку, он передал её Марине.

Марина сложила все подписанные договоры на комод и уселась на табурет с краю. Наумов-старший встал рядом со своей семьёй. Все собравшиеся с нетерпением смотрели на дверь кабинета Александра Ярославовича.

Наконец она снова отворилась, и в гостиную уверенной походкой вошёл господин Пожарский. В чёрном костюме и белой рубашке с узким галстуком он выглядел элегантно и величественно. Остановившись в центре комнаты, он обвёл всех присутствующих цепким взглядом глаз, что привычно отливали металлом.

Правда, сейчас, глядя в них, некоторым показалось, что они видят на радужке Александра едва заметные вкрапления оранжевого цвета — будто крохотные огонёчки зажглись на металле.

Люди как заворожённые смотрели на этого человека, а затем Артём поднялся со своего места. Следом за ним Фёдор Иванович, наследник семьи Наумовых, а после и все остальные.

Негоже сидеть, когда господин стоит на ногах.

Мельком взглянув на стопку с договорами, Александр удовлетворённо кивнул и громко произнёс:

— Друзья, приветствую вас в своём доме. Рад видеть всех вас. Сегодня для меня большой день. И для вас, я надеюсь, тоже. — Он позволил себе лёгкую улыбку, а затем продолжил: — Я вижу, что вы уже подписали договоры. Ценю это. Юридически вы уже часть той силы, что зовётся «Пожарский». Однако же бумага — это всего лишь бумага, необходимая нашей Империи. Не она связывает людей друг с другом.

Он замолчал, и каждый в этот момент почувствовал, что по спине побежали мурашки. Пусть Александр говорил вполне обычные слова для церемонии принятия Слуг, из его уст они звучали очень весомо. Каждое слово было наполнено какой-то неведомой, неосязаемой силой. Люди перед ним — те, кто бесконечно доверяли Пожарскому — и подумать не могли, что слова господина могут быть пусты.

— Мои