Тренер Гильдии Фамильяров - Сергей Харченко

Я не стал тратить время на светские беседы.

— Раз уж штатный фамтех здесь, давайте не откладывать дела в долгий ящик, — я повернулся к Дэнни, который всё ещё сидел на матах рядом с Неоном. — Нам нужен плановый медицинский допуск для барса перед Бетонкой. Осмотр прямо сейчас.

Полина не стала спорить.

— И прямо здесь, — сообщила она, приближаясь к тандему, на ходу натягивая тонкие резиновые перчатки.

— К-как здесь? Может быть пойдём в ваш лазарет? — икнул Дэнни, побледнев.

— Зачем тратить время? И я не кусаюсь, парень. Расслабься, — еле заметно улыбнулась Полина. — Лучше держи своего барса, чтобы он меня не цапнул.

Она опустилась на одно колено рядом с Неоном. Барс инстинктивно дёрнулся, зарычал, но Дэнни успокаивающе положил руку ему на холку.

Вот это было правильным решением.

Я внимательно наблюдал за работой фамтеха. Полина действовала профессионально: быстрая пальпация шейного отдела, проверка реакции зрачков на свет, оценка тонуса паравертебральных мышц.

— У зверя гипертонус трапециевидной мышцы и явная асимметрия в работе левого плечевого пояса, — сухо констатировала Док, не глядя на меня. — Эфирные каналы работают с задержкой.

— Задержка проводимости по эфферентным путям? — я намеренно перешёл на профильную терминологию, проверяя её реакцию. — Или локальное повреждение миелиновых оболочек?

Пальцы Полины замерли на шее барса. Она медленно подняла голову и удивлённо взглянула на меня. Затем в её глазах мелькнуло раздражение. Ещё бы, какой-то «тренер в спортивках» лезет в её профессиональную епархию. Но затем она кисло улыбнулась.

— Локальное повреждение, — отрезала она, поднимаясь на ноги. — Нервные узлы в районе седьмого шейного позвонка травмированы. И это не механическая травма от когтей или клыков. Характер повреждений специфический. Термический или… скорее электрический ожог подкожных структур.

Дэнни побледнел и отвернулся. Он знал, о чём речь. Полина тоже понимала, что пришлось пережить Неону. Я прочёл это по её плотно сжатым губам. Разумеется, догадывалась она в общем. Использование шокеров встречалось часто, и зачастую по команде влиятельных спонсоров.

Главное, слова барона Сверчанского о «жалящих палках» только что получили неопровержимое медицинское подтверждение.

— Зафиксируйте это в официальном заключении, Док, — мой голос прозвучал как приказ. — Подробно опишите характер травм и их давность. Мне нужна копия этого документа до вечера.

Полина прищурилась, пытаясь понять мою игру, но спорить не стала. Она стянула перчатки, сунула их в карман фартука и коротко кивнула.

— Сделаю. Но учтите, Горай. С таким диагнозом я могу выписать барсу только условный допуск к боям. Если на Бетонке он получит удар в шею, именно в эту зону… его может парализовать.

— Наша задача сделать так, чтобы он этого удара не получил, — я повернулся к затихшей команде. — Документ будет у меня на столе. А теперь возвращаемся к работе. У нас осталось меньше трёх дней.

Я получил то, что хотел. Моя интуитивная догадка, озвученная шёпотом Ветрову-старшему, только что превратилась в официальную бумагу с подписью лицензированного фамтеха. Компромат был задокументирован. Когда именно он будет использован, и будет ли вообще — я пока не знал. Но в мире Синдикатов это точно будет не лишним.

Тренировка прошла штатно. Все тандемы измотаны донельзя, но всё же сдвиги были. Желешка стал легче принимать различные формы, а Костя лучше её контролировал. Матильда повысила точность, и Анна впервые отпустила поводок. Неон с Костей прошли полосу испытаний со второго раза, что было успехом, а Лера расшевелила неуклюжего Бублика, и он уже не был слоном в посудной лавке, движения его стали более точными и продуманными.

Глубоким вечером, когда уставшая команда разъехалась по домам, тренировочный зал погрузился в тишину. Мы с Артёмом Сергеевичем закрылись в небольшой, пропахшей старыми кроссовками и пылью тренерской каморке.

Мой бывший оппонент, окончательно принявший роль помощника, с непривычным рвением возился со старым ноутбуком. На мерцающий экран выводились фрагменты последних поединков «Стальных Бивней», наших противников по первому раунду квалификации.

За окном шумел питерский дождь, барабаня по крышам, а мы раз за разом прокручивали пиратские записи с подпольных арен и закрытых просмотровых боёв. Всё, что удалось найти в Сетке.

Во время очередного видео Белов оживился, ткнул пухлым пальцем в экран ноутбука.

— Вот, смотрите, Артур Викторович. Это их тяжёлый танк, мамонт-полукровка, — произнёс Белов.

Несмотря на то, что мамонт был не в натуральную величину, всё же такое существо с мощными бивнями представляло серьёзную угрозу.

Затем мы перешли к следующему бою. Громадная, заросшая жёсткой шерстью туша разносила в щепки хлипкий барьер.

— А это их кабан, — прокомментировал Белов. — Он месяц назад хромал на заднюю лапу, я точно помню. А сейчас носится как умалишенный.

Я вглядывался в экран, и по моей спине полз неприятный холодок.

Дело здесь было не в их скорости, и даже не в массе. Поведение зверей, вот что меня смущало.

На самых свежих видеозаписях питомцы «Бивней» двигались иначе. Движения рваные, дёрганные. Глаза, сверкающие в полумраке арен, выглядели неестественно ярко, будто подсвеченные изнутри неоном, как рекламные вывески.

Но самым пугающим было полное отсутствие базовых инстинктов выживания.

На одном из фрагментов саблезубый тигр «Бивней» получил мощнейший удар от бронтоящера шипованным хвостом, прямо под рёбра. В нормальных условиях зверь должен был взвыть, отскочить, сгруппироваться для защиты повреждённого бока.

Этот же хищник даже глазом не моргнул. Он просто принял чудовищный удар на себя, проигнорировал собственную боль, а затем молча вцепился в горло оппонента.

Так что мои опасения оказались не напрасными. Дрались питомцы «Бивней» вопреки инстинктам, словно биомашины, которым отключили болевые датчики.

Я безошибочно узнал этот почерк.

В не наступившем будущем я через несколько лет начну сражаться против таких мутантов. Это была ранняя и очень агрессивная алхимия корпоратов. Синдикаты вроде «НеоСинтеза» заливали в кровеносную систему зверей коктейль из нейроблокаторов и стимуляторов Ядра. Они отключали болевые рецепторы и чувство страха, превращая питомцев в идеальных берсерков.

Обычная тактика против них не работала. Их нельзя было взять измором или напугать.

Но у этой «химии» было одно слепое пятно. То самое уязвимое место, о котором корпоративные ученые в стерильных лабораториях предпочитали не думать, а гладиаторы, привыкшие полагаться только на грубую силу, просто не знали.

Я знал. И я помнил, как бить в это уязвимое место.

Артём Сергеевич тяжело сглотнул, затем схватился за голову, причёсывая ладонями несколько волос на залысине. В тусклом свете монитора его лицо выглядело постаревшим ещё лет на десять.

Он был опытным бойцом и прекрасно понимал, что обычными методами таких тварей не остановить.

— Артур… — голос Белова дрогнул. Он оторвал взгляд от экрана и