Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

– Куда ж вы, женщина, идете?

– На свою родину Лозовую.

– Но там же красные!

– А мне никто не нужен.

– Кто вас знает…

Ночевали мы у него. Он нам приказал идти в село Александрополь. Это 1,5 км назад. Назад! Но нас звали впереди. Вперед нас не пустил староста, говоря: «Чуе мое сердце лыхо. Неспроста вы туда направились. Ну а хотя бы и просто, не ходите туда – пожалейте детей своих и себя». Женщины о нем говорили, что немцы заподозрили его в содействии побегу русских военнопленных. Но у него пять душ детей… Может, он и себя пожалел, не пропустив нас дальше. А дальше, это было очень недалеко, где была «большая земля». Жена старосты долго сидела за столом с мамой при свете «коганца». Она показала пачку документов, выбранных с карманов павших героев. Многое женщины села выпросились у немцев пойти на поле минувшего боя убрать мертвых. Каждая собирала документы, чтобы потом послать домой погибшим. Среди документов были и фотографии.

Оказывается, Добрынька взята была нашими у немцев с большим мужеством. Но одна подлая душа (женщина) припрятала двух немцев у себя, которые ночью все высмотрели и утром привели танки. Нашим пришлось оставить Добрыньку, приподняться на гору. Там-то и поливал их враг с тяжелых орудий. Они были там видны как на ладони. Лавина кавалеристов-сибиряков все прибывала и падала. Многие бойцы катились по склону вниз в речку. Вода, красная от крови, своим течением уносила в тыл врага пилотки с красными звездочками. Полегло там более 3 тысяч человек, остальные отступили.

В память всего виденного на поле боя мы взяли компас. Счастливое детство было отнято Гитлером у меня, но именно много взрослее я стала себя чувствовать тогда, когда лежала рядом с убитыми. Когда услышала сильный запах пороха. То было впечатление, разящее детское воображение. Пусть же растут дети детьми, а не стариками.

22 июня 1961 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 30. Л. 79–80об.

Козакова Е., г. Краматорск

№ 102. Десятиклассники-добровольцы

В 1943 году, в январе, даже помню дату – 3 января, город, где мы жили тогда провожал на фронт мальчишек-десятиклассников из 1-й школы. Сейчас это 9-я школа города Мелекесса Ульяновской области.

Мальчишки, которым не было и восемнадцати лет, уходили добровольцами всем классом. Это был январь, середина учебного года, но они не стали дожидаться окончания десятилетки. Все как один они были комсомольцами.

Среди них был мой брат, Геннадий Колокольцев, которому восемнадцать лет исполнялось в июле 1943 года. Это был здоровый сильный юноша, мечтавший стать капитаном дальнего плавания. Чтобы мечты сбылись, он тренировался с пятого класса, обтирался снегом. Во дворе стояли разные гимнастические снаряды, на которых он занимался. Он был сильным человеком.

Когда началась война, у нас часто стали собираться его товарищи, они следили за наступлением врага, отмечали на карте оставленные города и как-то по-особенному молчали, глядя на крестики, а потом долго о чем-то шептались. Нас с сестрой в такие минуты они не подпускали близко.

«Вы еще малы», – все время говорили они. Потом из их разговоров я поняла, что им что-то не разрешают, но они все равно добьются. Потом брат пришел и сказал маме: «Мы уходим все, мама».

С тех пор я не видела его. Он погиб в апреле 1945 года, пройдя всю войну без ранений и болезней, был десантником-парашютистом, разведчиком.

Какова судьбы остальных мальчишек, я не знаю. Пошли они всем классом, но потом война разбросала их по всем дорогам, кто из них остался в живых, кто нет. Знаю только, что это были хорошие ребята.

Может быть, кто-нибудь из них сейчас жив, работает, имеет семью. В то время это был не подвиг. Многие уходили добровольцами.

Совсем недавно я получила письмо от товарища Геннадия, который схоронил его. Это Космачев Николай Павлович, живущий сейчас в Ленинградской области. Он подробно описал гибель брата во время разведки около города Вены. Это письмо я бережно храню как память о брате.

Если бы можно было проследить путь этих мальчишек из десятого класса, которые в грозные дни, не задумываясь, ушли добровольцами на фронт. Я не сомневаюсь, что у каждого из них путь героический, интересный для нашего поколения. Пусть они знают, что их помнят, что память погибших свято хранится.

13 февраля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 31 Л. 39–40об.

Колокольцева З., г. Ульяновск

№ 103. Кто ответит за то, что мы перенесли

В 1941 г., когда началась война, мне было 13 лет, отец был в армии, нас осталось у матери 3-е детей, самая старшая была я. Когда немцы стали подходить к нашим местам, всех жителей эвакуировали в глубь страны, но нас опередили немцы, и пришлось всем возвращаться домой. Вот уже тогда начались бесчинства немцев, хватали без разбору, стреляли, вешали, сжигали, и все это происходило на глазах у нас, детей. Но еще хуже стало, когда начался повальный вывоз детей, девушек, юношей в Германию. Когда кто-нибудь жаловался, что он болен, врач отвечал: «В Германии под солнцем поправишься». Они ни на что не смотрели: мал ты или нет, болен ты или нет, им нужна была рабочая сила. Да, мне не забыть, когда нас отправляли в Германию, какой стон, крик стоял под нашими эшелонами, что было с нашими матерями, от которых нас насильно отобрали и послали неизвестно куда, как скот посадили в вагоны и повезли «поправляться» в Германию. Не забыть дороги, забитые эшелонами с военнопленными, девчатами, юношами, которых везли в неизвестность. Не забыть пересыльные пункты, где нас продавали как скот на базаре фермерам, фабрикантам, которые покупали дешевую рабочую силу. Конечно, я не была в страшных лагерях Бухенвальд, Освенцим и др., но мы очень много пережили: голод, тоску по родине, родным, унижения, побои. Нас все время держали за проволокой, работали с утра до вечера, как взрослые, заставляли работать тяжелые работы на солнце, в дождь, стужу. А сколько там осталось погибших от бомб, от голода, от непосильного труда, а сколько вернулось покалеченными. Им трудно забыть все пережитое. Кто за это ответит? Гитлеровские преступники, но их хотят оправдать. Мы должны все вместе сказать: «Нет», кто вместе со мной пережил это горе, потому что они у нас отняли все: детство, юность. Я не хочу, чтобы мои