Ловушка для мастера - Александра Лисина

в наших делах, причем и в старых, и в текущих. Уверенно взял бразды правления в свои руки. Поэтому если тебе что-то и не передалось, то это было несущественно. По крайней мере, мне так казалось. И лишь когда мы встретились здесь, когда сюда пришел Адрэа и рассказал, что же произошло с нашим родом, я заметил, что ты чересчур болезненно реагируешь на упоминание о тэрнэ.

— Почему ты мне ничего не рассказал?

— А какой в этом был смысл? Травить тебе душу еще больше? — внимательно посмотрел на него отец. — Упирать на то, что ты недостаточно сделал для рода? Напоминать, что в его уничтожении имелась в какой-то степени и твоя вина? После моей смерти именно ты отвечал за род. И это ты в конечном итоге допустил предательство. Вернее, это была наша с тобой общая ошибка, но возможность разобраться с этим имелась лишь у тебя. И ты ее, если уж говорить в лоб, упустил. Стало бы тебе легче, если бы знал, что твоя… вполне простительная для обычного человека… ошибка ляжет на плечи всего остального рода? Смог бы спокойно сидеть здесь и ждать, когда твой сын и мой внук выяснит правду, вместо того, чтобы метаться в бессильной ярости от стены до стены и винить себя во всех грехах?

Тан Альнбар отвел глаза.

— И все же ты должен был сказать мне об этом раньше…

— К сожалению, это ничего бы не изменило, — тяжело вздохнул тан Урос. — Даже если бы ты своевременно узнал о клятве первому роду, твоя жена не перестала бы быть предательницей. Тан Эранд не отказался бы тебя подставить. А тэрнэ Ларинэ не смог бы отреагировать иначе, когда твоя мнимая вина получила так много неопровержимых доказательств.

— Да, но наш род!..

— Тебе не дано было этого изменить, — спокойно отозвался тан Горус, когда его сын неожиданно сгорбился и опустил голову. — Да и сейчас вернуть прошлое ни у кого из нас не получится. Все, что нам доступно, это исправить то, что еще можно исправить. Вернуть нашему роду доброе имя. Восстановить репутацию. Обелить ее перед лицом тэрнэ и всего Норлаэна. А также дать роду Расхэ возможность возродиться, благо все необходимое для этого у нас теперь есть.

— Есть еще кое-что, что вы должны знать о клятве первому роду, — добавил тан Урос, когда тан Горус умолк. — Многоуважаемый мастер Майэ сказал по ее поводу достаточно много. Но не упомянул самого главного — на самом деле из-за ошибки одного человека, даже если это сам тан, клятва не убивает всех подряд.

Учитель недоверчиво на него посмотрел.

У него, похоже, имелись другие сведения на этот счет.

— В таком виде ни один род не согласился бы ее принять, — пояснил свою точку зрения мой прадед. — Поэтому в изначальном варианте клятва звучала именно так, как и сказал мастер Майэ. Но впоследствии к ней была добавлена, скажем так, система защиты.

— Защита от дураков? — встрепенулся я.

Тан Урос улыбнулся.

— Что-то вроде. То есть клятва умышленно была привязана именно к танам — раз. Срабатывала лишь в случае, когда о предательстве узнавал глава первого рода — два. Могла быть отсрочена усилением воли тэрнэ или даже отменена совсем — три. И, наконец, при активации действовала ступенчато. То есть не уничтожала весь род по малейшему поводу. Не убивала всех без разбору, включая женщин, стариков и невинных младенцев. И не превращалась в этакий конвейер смерти, где ни у кого не оставалось шансов. Магия ведь далеко не безгрешна, люди — тем более. Поэтому после долгих обсуждений клятва была изменена таким образом, чтобы из нее нельзя было сделать инструмент для борьбы с неугодными или средство для реализации личной неприязни. Проще говоря, таны потребовали от первого тэрнэ гарантий. Четких критериев, таких же четких формулировок и строгих ограничений для самого повелителя, который на самом деле не способен активировать эту магию просто потому, что ему так захотелось. Для того, чтобы клятва стала активной, ему тоже необходимо соблюсти целый ряд условий. И одним из этих условий является абсолютная убежденность повелителя в том, что какой-то род… как и сказал мастер Майэ, речь идет именно о старшем роде… представляет для него прямую угрозу.

— Разумно, — пробормотал я, когда прадед сделал короткую паузу. — Даже более чем.

— Ну и наконец последнее ограничение, которое было тогда использовано, — продолжил тем временем отец тана Горуса, — это то, что виновником должен быть именно тан и никто другой. В случае, если бы против первого рода выступил кто-то из его родственников, тану давалась возможность решить проблему самостоятельно. И лишь в ситуации, когда подтверждалось, что именно глава рода был зачинщиком или даже просто поддерживал созревший в недрах рода заговор, лишь в этом случае тэрнэ мог активировать магическую клятву.

Я задумчиво кивнул.

Да, это и впрямь звучало разумно. И далеко не так жестко, как недавно рассказывал мастер Майэ. Впрочем, учитель мог таких подробностей и не знать. Он таном как-никак не был. Тогда как главы рода получали весь блок необходимых знаний по этому поводу во время ритуала передачи власти. Поэтому с самого начала имели представление о рисках. Знали все нюансы от и до и уже поэтому старались соблюдать правила игры.

Что же касается первого рода, то благодаря такой клятве Ларинэ обзавелись более чем надежной опорой, лояльность которой, с одной стороны обеспечивалась с помощью магии, а с другой — достаточно щедро поощрялась. Тем самым первый род успешно совмещал метод кнута и пряника, давая своим сторонникам максимум самостоятельности, но при этом и карая за предательство так, что на него не каждый решится.

— Ты говорил, что магия при активации клятвы действует ступенчато, — задумчиво бросил тан Альнбар, когда его дед сделал еще одну небольшую паузу.

Тан Урос кивнул.

— Да. Если клятва активирована, то это значит, что тан одного из старших родов не просто пошел против первого рода, но и начал угрожать благополучию страны.

Тан Альнбар поджал губы.

Как и все мы, он прекрасно помнил, в чем именно его обвинили. Но только сейчас до меня дошло, почему в прессе всю эту поганую ситуевину охарактеризовали именно так. Более того, до меня внезапно дошло и то, почему ни один из старших родов ни тогда, ни позже не вступился за честь уничтоженного рода. Никто его не