Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

не сомневаюсь, но вы должны со мной согласиться, что иногда устами учеников глаголет истина, которую мы, опытные лекари, не замечаем. Буду очень вам благодарен.

Взгляд Дегаля сверкнул льдом. Он понял, что скрывалось за этими словами.

— Как пожелаете, Григорий Романович, — процедил он и отвернулся к окну.

Демьян Афанасьевич и его супруга обеспокоенно переглянулись. Но сейчас они боялись нагнетать обстановку дальше, и держали языки за зубами. Всё-таки несмотря на то что меня привели безо всякого одобрения, за дочь переживали оба родителя.

— Пётр, продолжайте, — кивнул я студенту.

Давление у девушки было низкое. Жар, по моим прикидкам, был в районе сорока градусов. Всё очень серьёзно.

— Боли постоянно появлялись и исчезали, ей прописали уменьшить нагрузки, растираться и сохранять покой. Но три дня назад состояние ухудшилось, — продолжал студент. — Боли в пояснице стали невыносимыми. Появились жар и рвота. Пациентка жаловалась на болезненные мочеиспускания.

— Характер? — спросил я. — Частота и объём?

— Частые и малого объёма, — вспоминал Пётр, смущённо покраснев.

Непросто ему было говорить о подобных вещах в отношении сестры. Но взгляд вскоре загорелся — видно, он подумал, что я нащупал дорожку к истине. И, возможно, он был прав.

Правда, всё могло быть не так, как он ожидал.

— Господин Дегаль поставил диагноз пиелонефрит, — продолжал Пётр. — Я поначалу думал, что это аппендицит, но…

— Но никаких симптомов, характерных для аппендицита, не наблюдалось, — снова вставил Дегаль. — Мышцы живота не напряжены. Боль в пояснице, в области правой почки, а не спереди, в нижней части, как это обычно бывает.

— Коллега, — уже твёрже обратился я к нему.

— Да-да, не мешаю вашему сбору анамнеза, — он отвернулся обратно и замолчал.

Конечно, мнение полноценного лекаря было бы очень кстати. Но сейчас Дегаль вымотан тяжёлой работой, в чём я его прекрасно понимаю, и уязвлён в чувствах. У него замылился взгляд. Он вёл пациентку долгое время и сейчас не в состоянии посмотреть на ситуацию со стороны, под иным углом.

Мне требовался более непредвзятый, критический взгляд на ситуацию.

Заодно я решил проверить слова Дегаля. Живот действительно не был напряжён, что нехарактерно для обычного аппендицита. А при нажатии девушка никак не реагировала. Она находилась в затуманенном, но всё же сознании.

— Когда случилось обострение? — спросил я студента.

Но тот не сразу вспомнил детали, а вместо него ответила сударыня Анисимова:

— В обед, Григорий Романович, — подалась она вперёд.

Демьян Афанасьевич хотел было остановить её, но женщина проявила норов и решила принять участие в обсуждении.

— Петенька спал, не знал о произошедшем, — объяснила она. — Мы как раз собирались обедать, и я помогала Машеньке, хотела накормить её куриным бульоном. Больше в неё ничего не влезало. И вдруг стало совсем худо!

— Мама, — раздался вдруг тихий, слабый голосок девушки.

— Очнулась! — воскликнула госпожа Анисимова. — Доченька моя очнулась! Как ты себя чувствуешь?

Она кинулась к кровати, присела на самый край и обхватила руку дочери.

— Болит, — тихо произнесла девушка.

— Где болит, Мария Демьяновна? — спросил я.

Девушка медленно повернула на меня голову, взглянула блёклыми глазами и чуть ли не одними губами прошептала:

— Спина. Справа. Тошнит…

И правда, по виду её вот-вот снова должно было вырвать. Но, видно, уже было нечем.

— А вот здесь? — я коснулся низа живота.

Всё-таки проверить гипотезу Пети про аппендицит стоило.

— Не знаю, — не сразу ответила Мария Демьяновна. — Ноет. Всё тело.

Пока мимо. Но что-то не давало мне покоя. Мысль крутилась совсем рядом, а ухватить её никак не получалось.

Тогда продолжим обследование.

— Голубушка, — улыбнулся я ей, — сейчас мне нужно будет кое-что проверить, хорошо? Потерпите немного, прошу вас.

Девушка молча кивнула. Я же подозвал Петю, и вместе мы положили её на бок, после чего я простукал поясницу и получил мгновенную реакцию.

— Больно, — вяло простонала Мария.

— Да что же вы делаете! — забеспокоилась госпожа Анисимова.

— Оставьте в покое мою дочь, Григорий Романович! — вспылил Демьян Афанасьевич. — Господин Дегаль уже провёл обследование, он делал то же самое, что и вы. Ни к чему причинять лишнюю боль девочке.

Я взглянул на Дегаля, но тот лишь молча, едва заметно ухмылялся. И, возможно, не зря.

— Коллега, — обратился я к нему. — Вы проводили анализы?

— Конечно, — ответил он. — Извольте изучить.

С этими словами Дегаль подошёл к прикроватной тумбе, где лежала его сумка. Достал из неё тетрадь и протянул мне.

— Анализ мочи, крови… — пробормотал себе под нос, изучая содержимое. — Воспаление, всё верно.

И вернул тетрадь обратно.

— Ну, теперь видите? — победным тоном спросил Дегаль. — Случай, несомненно, серьёзный. Да, несчастная Мария Демьяновна вынуждена была терпеть сначала проблемы со спиной, а потом заработала пиелонефрит. Трагическая случайность, но, уверяю, я справлюсь. И скоро сударыня продолжит свои занятия танцами.

— Благодарим вас, благодарим! — как-то слишком уж очевидно принялся заискивать перед ним Демьян Афанасьевич. — Вы уж простите, господин Дегаль, за неудобства. Петька парень молодой, волнуется за сестру, не более.

— Да, полно вам, — улыбнувшись, кивнул лекарь. — Я всё понимаю. Эмоции. Ему ещё многому предстоит научиться, если он хочет стать полноценным лекарем.

Пётр насупился с покрасневшими ушами. Но глядел на сестру упрямо, что-то он недоговаривал. Или, возможно, не мог сформулировать мысль.

Ах да, точно! Теперь понял, почему Анисимов так стелется перед Дегалем. Лекари же, как правило, дворяне. И иметь такого мага в близких знакомых многого стоит. Особенно если целитель с именем и большим опытом.

Вот, кстати, одно из основных отличий с исторической ситуацией из моего мира. Там в лекари шли мещане, средний класс. А дворяне занимались войной и администрацией. В этом мире магия внесла свои коррективы, поэтому глава купеческого семейства и заботится о том, чтобы целый дворянин не прекратил их опекать.

— Ну так что, Григорий Романович, надеюсь, сомнений у вас больше не осталось. Можем приступать к лечению? — поинтересовался Дегаль.

Я аккуратно уложил Марию обратно, встал и принялся размышлять.

— Возможно, вы правы, ваше благородие. Всё указывает на пиелонефрит, осложнённый уретритом.

— Это что выходит… — опешил Пётр. — Зря я вас побеспокоил, Григорий Романович?

— Вот именно, — кивнул Дегаль. — И суету поднял совершенно напрасно. Пётр, как