Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

Я подписала приказ о полномочиях Светланы. Теперь она официально согласовывала компенсации, закупки в пределах месячного бюджета, смены и аварийные работы до ста пятидесяти тысяч. В моем отсутствии не требовалось звонить за каждым решением.

— Если потрачу сто сорок девять на ненужные полотенца? — спросила она.

— Контролер увидит, а я спрошу, зачем.

— Значит, все осталось как раньше, только подпись появилась.

— Раньше вы отвечали без полномочий. Теперь отвечаете вместе с ними.

Светлана прочитала приказ и подписала ознакомление. Прибавку к зарплате мы установили с первого августа. Новая должность не была благодарностью вместо денег.

Марина решила не переходить на постоянную полную занятость: ей подходил проектный формат. Мы открыли вакансию специалиста по прямым продажам и межсезонным группам. В требованиях не было готовности жить отелем. Был график, показатели и оклад.

В одиннадцать позвонил представитель фонда, который собирался купить актив через компанию из предложения Антона. Инвестор приостановил сделку на тридцать дней до внутренней проверки связанных операций и медиаплана.

— Это отказ? — спросила я.

— Нет, — ответил представитель. — Мы запросили у продавца структуру интересов, отношения с «Север Менеджмент» и объяснение по публикациям. До ответа инвестиционный комитет не рассматривает цену.

— Антон назван продавцом, хотя доля принадлежит мне?

— Продавцом проекта выступала его группа после предполагаемого перехода контроля. Ваше согласие считалось условием.

— Которого не было.

— Теперь это зафиксировано.

Я попросила прислать итог разговора письменно. Приостановка не отменяла иска и не означала, что инвестор встал на мою сторону. Он защищал собственные деньги.

Через юриста Анна дала официальные пояснения. Она подтвердила подготовку медиаплана, правки под учетной записью Антона, календарь выпуска и требование взять ответственность на себя. Екатерина отдельно описала отсутствие первичных документов, отказ провести расходы и передачу участка другому бухгалтеру.

Они не давали совместного заявления и не становились свидетелями всего. Анна не знала о работе с токеном. Екатерина не присутствовала при медиаплане. Каждая отвечала только за свой участок.

Павел Сергеевич направил пояснения в суд и банк с ходатайством приобщить их к спору. Представителю фонда ушли копии в пределах согласий. В публичный доступ документы не попали.

Подрядчик, разместивший первую статью, ответил на запрос Анны. Он подтвердил получение файла от корпоративного адреса группы и оплату по действующему договору коммуникационных услуг. Имя человека, отправившего финальный текст, в письме не называлось; технические заголовки передали специалисту.

«Север Менеджмент» возразил против приобщения писем Екатерины, заявив, что резервная копия неполная. Наш эксперт не спорил с этой оценкой в прессе. Он подготовил описание получения, контрольные суммы и запрос оригиналов у владельца сервера. Суд должен был решить допустимость позже.

Анна уволилась из группы. Она сообщила об этом через юриста и попросила больше не связываться напрямую. Екатерина согласилась дать объяснения суду при вызове, но отказалась участвовать в интервью.

— Они боятся, — сказала Марина.

— И имеют право. Передача доказательств не подписывает их на публичную кампанию.

Для меня было важно, что обе сделали следующий официальный шаг. Но их решения не превращали нас в подруг и не отменяли ответственности Анны за участие в давлении. Жизнь редко распределяла людей по удобным сторонам с одинаковыми мотивами.

— Если опубликовать сейчас, Антон потеряет возможность диктовать версию, — сказала Марина.

— А мы потеряем контроль над доказательствами и людьми. Пусть сначала ответят адресатам.

— Вы совсем не хотите выиграть в интернете?

— Хочу перестать там судиться.

Паблик тем временем выпустил нейтральную заметку о решении банка, хотя банк ничего публично не сообщал. Источник назвал условия спасением от закрытия. Мы потребовали исправить слово «закрытие»: такого решения не принимали. Остальное не комментировали.

Дарья приехала в субботу утром. На этот раз она согласилась жить в отеле, но забронировала номер по внутреннему тарифу для участников практики только после подписания договора. До договора платила обычную цену.

Она привезла письмо от кафедры: летняя практика могла проходить на реальном объекте под руководством преподавателя и местного архитектора. Содержание — анализ пользовательских маршрутов, навигация общих зон и предложения по доступности. Эвакуационные схемы и технические решения в задание не входили.

— Я хочу сделать проект здесь, — сказала Дарья. — Не потому, что выбрала тебя. Объект сложный, есть старые и новые части, обычные гости и программы.

— Кто оценивает работу?

— Преподаватель и архитектор, которого наймет отель. Светлана дает данные по жалобам. Ты не ставишь мне отметку.

— Оплата?

— Кафедра допускает оплачиваемую практику. Я посмотрела ставки. Сорок две тысячи за месяц плюс проживание по договору. Печать и согласование отдельно оплачивает отель.

— Почему не сорок?

— Потому что сорок две платят в бюро, куда я тоже подала заявку.

— Есть предложение?

— Собеседование в понедельник. Если возьмут, сравню задачи.

Я хотела сказать, что наш проект важнее и интереснее. Вместо этого попросила прислать техническое задание и согласовать конфликт с независимым контролером банка.

— Папа уже знает? — спросила я.

— Знает, что я рассматриваю практику у тебя. Сказал, что ты покупаешь мою лояльность.

— Что ты ответила?