Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

Если бы победа давалась праведникам, то лучшими воинами были бы монахи-аскеты и скопцы. Но его воинский опыт говорил, что все решает не близость к богу, а близость к воинскому мастерству. А Бог. На Бога можно надеяться и просить. Но поддержит он только тех, кто наделен силой духа, мужеством и умением. Особенно умением и опытом.

Дальше.

Радзивиллы. Конечно же они встали против. Собирается второе воинство где-то в их владениях. Барановичи, Гродно. В общем юг. И все бы ничего, только сил у них не так чтобы много. А раз паритет, то просто не будет. Повторится рокош. А Зебжидовский и его клика на западе встанут за Сапегу. А те, кто был за короля, за Радзивилла. Поднимут голову татары и казаки. И будет буря.

От этих мыслей Ходкевичу стало горько и мерзко. Он физически ощутил приступ изжоги, сморщился.

Еще. Уже ближе.

Шведское войско высадилось в Нарве. Эта весть пришла совсем недавно. Вроде бы граф Иоахим Эрнст Мансфельд, собрал все что есть по своим крепостям и увел людей к Нарве. Безумие. Это было похоже на какой-то хитрый план, потому что было слишком хорошо. Да, впереди зима, и активные действия предпринять сложно. Но Ходкевич имел еще время поднять братьев рыцарей и ударить. Ударить так, что Ливония, стоящая под шведом, дрогнула бы.

Но. Во-первых, это очень похоже на хитрость. Во-вторых, если не хитрость, то какого дьявола в Нарве собираются силы? В-третьих, он не мог рисковать своими людьми. Не мог вести их в бой. Ведь его войско, это единственная, пока не вовлеченная в затеваемый Сапегами и Радзивиллами рокош, сила. Единственное войско, что стоит за интересы Речи Посполитой.

Не будь всего этого, он легко бы рискнул и проверил, блефует ли Мансфельд, уловка ли его маневр, или нет.

Но сейчас.

Вестовой закончил доклад и произнес фразу, которую Ходкевич слышал еле-еле, уже вполуха. Казалось, что от этих вестей он впал в раздумья, а от них задремал. Но там было что-то важное, что-то.

— Повтори. — Проговорил он, вновь выходя из состояния глубоких раздумий. — Повтори последнее.

— К вам, ясновельможный пан, гонцы от русского господаря Игоря Васильевича и Сапеги.

— Что? — Он уже второй раз слышал эту фразу, и на этот раз слышал ее хорошо, но теперь не мог поверить в сказанное. — От кого?

— Игорь Васильевич. Человек, что пленил нашего короля, ясновельможный пан, московит. От него к вам гонцы. С письмом и словами.

Лицо Ходкевича стало вмиг заинтересованным. Чудо, какое-то невероятное чудо. Как такое возможно? Гонцы. Бред.

— Приглашай. — Он махнул рукой. — Приглашай, лично. Говорить буду.

Глава 22

Рига. Рижский замок. Главный зал приемов.

Ходкевич подобрался, занял в своем импровизированном троне — кресле удобное и возвышенное положение. День хоть и утомил его, но под самый конец происходило что-то невероятное. Гонцы с письмом, да еще и со словами. От кого? От человека якобы захватившего в плен Сигизмунда, короля Речи Посполитой.

Конечно же то, что с московитом были люди Сапеги, многое объясняло. Во-первых то, как они смогли пройти, и в целом попасть в Ригу. Во-вторых и в самых важных, связь этих двух людей. Может этот юнец Игорь создан Сапегами? Может Сапеги хотят заручиться поддержкой московии и… Да нет, это было глупо. Сколько этих воровских, ложных царьков там на Руси? Сколько канули в прошлое и сколько еще будет?

Может это все для того, чтобы взять в унию еще и Москву?

Ходкевич задумался.

И идея показалась ему с одной стороны совершенно бредовой. Как контролировать всех этих московских новых шляхтичей? Ведь они же, даже если ослабить их в правах, они же все равно будут жениться, будут претендовать на земли, титулы, чины. Господь всемогущий, они будут претендовать на гордое имя рыцарей. Эти обедневшие… Да их даже не понятно как и назвать. Кто они вообще?

Но с иной.

С иной выходило, что сейчас западная часть, Польша, все больше набирает силу, давит Великое Княжество Литовское. Да, в правах пока не угнетает ее ясновельможных панов, но все больше и больше сила именно на западе, и меньше на востоке. И может Сапеги в безумии своем решили усилиться за счет вливающихся в состав Речи Посполитой московитов?

Нет. Сапеги не так глупы. Они же понимают, управлять этим просто невозможно. Дороги, расстояния, запустение после Смуты. Это не прибыток, а сплошная убыль. Это как гнилое поместье себе взять с больными крестьянами. Проще все это выжечь, чем тратить деньги на лечение. Построить заново, завести людей. Кто этих холопов считает — то?

Нет, Сапеги не так глупы. Но что тогда они задумали? И какова их связь с этим Игорем? Может он… Тоже Сапега?

Из раздумий Яна Кароля вывели явившиеся послы.

Удивительно, казалось бы раз Сапега главный над этим московитом и мутит свое дело, то его людей должно быть больше, а тут выходило иначе. Выглядели люди изможденными и усталыми. Грязными. Полководец вмиг уверился, что смердит от них прилично, но порадовался тому, что сидит довольно далеко, через длинный стол. На еду все пришедшие смотрели жадно. Подделать такие взгляды было попросту невозможно, и Ходкевич сразу понял,это не шутка, эти люди ехали к нему лесами, болотами, окольными путями, загоняли коней и рисковали жизнью. Один из них хромал. У одного на плече была повязка. Видно попадали они в некоторые передряги, но добрались.

— Чего вам? — Недовольно и надменно спросил он. Явившиеся в таком виде к нему не вызывали никаких теплых чувств. Неужто не могли привести себя в порядок. Что за… Да, он не раз был в походах, водил войска и оказывался в тяжелых ситуациях, но так низко пасть, чтобы не привести себя в порядок с дороги. Не могли явиться утром?

— Время не ждет. — Вперед выступил один из московитов. По одежде невозможно было понять что он главный, потому что все они, в том числе и шляхтичи, выглядели плохо. — Государь московский, Игорь…

— Государь? — Глаза Ходкевича полезли на лоб.

Господь всемогущий, что творится у этих москалей в головах? Что происходит? Теперь каждый сотник, гетман, казацкий атаман, у себя имеет по три государя? Хотя… Лицо его скривилось. Если войско московитов теперь выглядит так, то может и государь у них под стать.

Московит прокашлялся, повторил:

— Государь московский, Игорь Васильевич, велел письмо тебе, ясновельможный пан гетман, передать. — Он извлек из-за пазухи неповрежденный пакет, сделал шаг вперед, но Ходкевич вскинул руку. Находиться рядом с московитом ему совершенно не хотелось. Да и бумагу принимать из его рук. Тоже, надо признать.

— Стой. — Он указал своим людям. — Примите,