Континент коротких теней - Пауль Вернер Ланге

вокруг поднимались высокие горные цепи. Ученый успел заметить, как густо населены окрестности и какой удар можно нанести работорговле, если именно здесь положить ей конец. Ведь переход из глубинных районов континента, где в основном и действовали охотники за людьми, только тогда становился выгодным, если жертвы тащили на себе слоновую кость.

Издержки на продовольствие и подорожную пошлину едва-едва окупались продажей рабов. Если же по озеру Ньяса будет плавать европейское судно и его команда будет закупать имеющуюся в наличии слоновую кость, подорвется основа работорговли. Конечно, судно должно быть доставлено сюда по Шире в разобранном виде. К сожалению, «Ма-Роберт», днище которого в последнее время дало течь, явно не подходил для озера, где часто случаются штормы.

Идея Ливингстона нашла в Англии поддержку. И в то время, как он вместе с макололо, решившими вернуться домой, поплыл вверх по Замбези, исследуя ее среднее течение, британское правительство приступило к оснащению парохода «Пионер», а духовенство в Кембридже и Оксфорде занялось организацией так называемой университетской миссии.

«Сказочное существо с бутылкой». Резьба по эбеновому дереву

196

Было решено заложить миссионерские поселения на плоскогорьях вокруг озера Ньяса, поскольку Ливингстон хорошо отзывался о тамошнем климате. Однако, когда в январе 1861 года исследователь, вернувшийся с верховьев Замбези, встретился с командой «Пионера» и миссионерами, выяснилось, что португальские колониальные власти резко отрицательно относятся к присутствию британских посланцев святой веры. И «Пионер» взял курс к реке Рувума на северной границе колонии, так как предполагалось, что река имеет связь с озером Ньяса. Но сезон дождей уже кончился, и судно не всегда могло найти необходимую для плавания полутораметровую глубину. Очень часто ему угрожала судьба «Ma-Роберт», изъеденного ржавчиной и затонувшего на песчаной отмели у Тете. Вот почему плато Маконде, которое миссионеры будут искать и позже, осталось без христианского поселения.

С несокрушимой верой в свои силы, свойственной тогда британским гражданам, экспедиция повернула к Шире и основала на одном из ее притоков миссионерскую станцию. Португальские власти открытого противодействия не оказывали, но постоянно разжигали племенные междоусобицы в районах миссионерской деятельности, что сильно повышало пошлины на реках.

Давид Ливингстон занялся исследованием южного и западного берегов озера Ньяса, еще раз проплыл в лодке вверх по реке Рувума, но так и не достиг ее истоков. Был 1862 год, год трагических событий. Жена Ливингстона, приехавшая из Южной Африки на Замбези, чтобы в дальнейшем сопровождать мужа, умерла от тропической лихорадки. Его брат Чарлз, до тех пор участвовавший в экспедиции, вынужден был вернуться назад из-за затяжной дизентерии. Кажется, «Ищущего реки» повсюду подстерегали неудачи. На озере Ньяса и в долине реки Шире, как никогда раньше, свирепствовала работорговля: то и дело попадались разоренные и опустошенные деревни, валялись горы скелетов; очень часто приходилось освобождать колеса «Пионера» от трупов, плывущих вниз по реке. Умирали миссионеры, а их глава, епископ, необдуманно вмешивался в межплеменные распри.

«Если нет лука, нечего хватиться за стрелы» (канури, Западная Африка).

Возможно, Ливингстон уже догадывался, что его географические открытия способствуют не только развитию торговли и распространению святой веры. Однажды, направляясь в верховья Замбези, он с горечью заметил, что вслед за ним на расстоянии нескольких дневных переходов следуют работорговцы. И Ливингстон вдруг решился на то, на что раньше вряд ли осмелился бы: он силой освободил рабов, которых гнали к побережью. Кроме того, он все больше и больше приходил к выводу, что работорговля — это предприятие не двух-трех негодяев, а составная часть политики, против которой ему нечем бороться.

Вернувшись с Рувумы на Шире, где уже некоторое время находился разобранный колесный пароход «Леди Ньяса», готовый к транспортировке через пороги Мерчисона, Ливингстон получил сообщение британского правительства о том, что экспедиция завершена.

197

Очевидно, срыв чисто экономической стороны предприятия отпугнул кое-кого из покровителей. Иначе трудно объяснить, почему экспедицию прекратили, когда так близок был конечный результат. Не исключено, что в Лондоне и, конечно, в Лиссабоне с нарастающим недовольством наблюдали за усилиями Ливингстона порвать сеть, так изящно сплетенную работорговцами и колониальными властями.

Поскольку Шире была еще недостаточно полноводной для обратного пути, Ливингстон решил использовать ближайшие месяцы для новой экспедиции на западный берег озера Ньяса. Оттуда он двинулся в глубь страны, так как услышал, что там находится много озер, из которых берут начало могучие реки. И действительно, плато к западу от Ньясы оказалось водоразделом. Вопрос, приведут ли реки, текущие на север, к Нилу или Конго, так и остался без ответа. Министерство иностранных дел недвусмысленно сообщило, что жалованье членам экспедиции будет выплачиваться только до конца 1863 года. И еще раз Ливингстон на озере Ньяса стал свидетелем безысходной нищеты, увидел толпы изможденных, голодных людей, спасавшихся от работорговцев в труднодоступных зарослях тростника. В январе 1864 года он на «Пионере» покинул Шире и в апреле — мае на собранной «Леди Ньяса» переправился без помощи хотя бы одного матроса из Занзибара в Бомбей. Там судно можно было выгодно продать (как и «Ma-Роберт», оно являлось его собственностью), но «Ищущий реки» все еще питал надежду на поддержку в собственной стране.

Охота за рабами на берегу Луалабы

198

И он ее получил. Правители Англии с удовольствием тешат себя обществом этого исключительного человеколюбца. Они пристально внимают его лекциям об уме и трудолюбии африканцев, бурными аплодисментами прерывают те места лекций, где речь идет о борьбе с работорговлей. Но не забыли ли и оратор и слушатели, что британские войска только что залили кровью Китай, Индию и Южную Африку и вырезали ашанти на Золотом Берегу? Или в Англии можно утешать себя созданием гуманистических обществ? Что касается Ливингстона, то он твердо уверен, что на смену охоте за рабами придет равноправная торговля и достойное человека существование. И недооценивают его те биографы, которые довольствуются лишь скупыми строками его произведений. Для Ливингстона уже не является загадкой, почему в дальнейшем его желают видеть лишь на научном поприще и почему

Маршруты путешествий и исследовательских походов в Центральной и Южной Африке (XIX в)

199

правительственные ассигнования и пособие Географического общества на этот раз так постыдно малы. Ему позволительно искать истоки Нила и Конго, но средства для достойного оснащения экспедиций,