Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

личной мести активному еврейскому адвокату, рассматривалось как заслуживающее внимания. Мюррей Левин был активным членом еврейской общины Нью-Рошели, и его юридическая фирма систематически помогала участникам антифашистского движения из Европы получать виды на жительство в США. Среди клиентов Мюррея Левина были и приехавшие из Испании участники Гражданской войны в этой стране, и бежавшие из гитлеровской Германии троцкисты, коммунисты и, вообще, сторонники левых взглядов.

Впрочем, сейчас мы очень сильно забежали вперёд и уклонились от основной сюжетной линии повествования.

13 марта — в тот самый день, когда в Фэйрфилде была найдена выброшенная детская пишущая машинка — произошло ещё одно немаловажное событие. В тот день обладатель зычного баритона опять позвонил в синагогу и сообщил раввину Новаку, где тот может отыскать очередное послание адвокату Левину. Следуя уже отработанному алгоритму, священник отыскал в указанном месте запечатанный конверт, с которым немедля помчался в дом №11 по Слокам-стрит. Адвокат в то время находился в Нью-Йорке, поэтому конверт вскрыла жена.

Послание, отпечатанное узнаваемым шрифтом детской пишущей машинки, оказалось на удивление спокойным и даже добродушным. Его автор уведомлял о том, что ему известна причина, по которой передача денег не состоялась 9 марта — он узнал о задержании адвоката из газет — и никаких претензий к Мюррею Левину не имеет. Поэтому все его указания, данные ранее, остаются в силе, и Мюррей Левин должен быть готов передать деньги ему — автору письма — в течение ближайших дней. Передачу предстоит провести в полном соответствии с изложенным ранее планом — адвокат должен прибыть в указанное место с деньгами и ожидать, когда к нему обратится получатель. Точное место и время автор послания обещал сообщить следующим письмом. В самом конце аноним заверял родителей Питера Левина в том, что мальчик жив и здоров, но очень скучает по дому и хочет поскорее вернуться.

Получение этого письма можно было считать хорошим знаком. Он означал, что преступник поверил в мистификацию со случайным задержанием и намерен таки получить деньги. На этом его следовало подловить! Последовавшая криминалистическая экспертиза подтвердила предположение о том, что для печати послания от 13 марта использовалась та самая «печатная машинка №2», что ранее уже «засветилась» в этом деле.

Вечером 9 марта сотрудники ФБР зафиксировали 11 автомашин, которые теоретически могли быть связаны с вымогателем или вымогателями. Проверка показала, что среди переписанных номерных знаков нет ворованных — из этого можно было сделать тот вывод, что преступник приехал к месту передачи денег на собственной автомашине. К 13 марта поверка дала уже неплохой результат — 7 из 11 автомашин принадлежали лицам, проживавшим поблизости от места передачи денег, и притом лицам вполне положительным [без уголовного прошлого, семейным, среднего и старшего возраста, с достатком выше среднего]. Члены группы Конроя считали, что этих людей в качестве подозреваемых можно не рассматривать, по крайней мере на данном этапе.

Таким образом, оставались четыре автомашины, владельцы которых могли быть связаны с попыткой неизвестного преступника получить деньги Мюррея Левина. Если попытка получить деньги будет повторена, и одна из этих четырёх машин повторно окажется в районе передачи выкупа, то, стало быть, именно на этой автомашине преступник и разъезжает.

Это было годное предположение, потенциально сулившее успех, и потому законники очень рассчитывали на то, что обладатель баритона в ближайшие дни заявит о себе. В напряжённом ожидании минуло несколько дней, и, наконец, около полудня 17 марта раввин Новак вновь услышал в телефоне знакомый баритон. Обладатель сочного голоса рассказал, где следует искать очередное письмо для мистера Левина, и раввин немедля отправился на его розыски.

Это сообщение в целом повторяло содержание письмо от 9 марта. Способ передачи полностью соответствовал тому, что предлагался преступником ранее — он сам подойдёт к автомашине с деньгами, которую необходимо будет припарковать рядом с перекрёстком улиц Вест-маркет (West Market) и Хай-стрит (High street) у самой северо-западной границы Ньюарка (Newark), крупнейшего города штата Нью-Джерси, удалённом от Нью-Рошели на 40 км по прямой. По прямой, правда, проехать невозможно, ибо упомянутые города находятся на разных берегах реки Гудзон, для проезда через которую необходимо также пересечь и остров Манхэттен. Автор послания требовал, чтобы в автомашине находился либо сам Мюррей Левин, либо кто-то из известных посредников. После передачи денег получивший их человек должен будет беспрепятственно покинуть место встречи. Если всё пройдёт как следует, то есть без полиции, ФБР или журналистов, то мальчик будет возвращён в течение трёх часов после передачи выкупа.

Адвокат собрался лично отправиться с деньгами подобно тому, как сделал это 9 марта, однако приехавший к нему домой специальный агент Конрой остановил Мюррея. Начальник оперативной группы объяснил отцу похищенного ребёнка, почему деньги автору послания передавать не следует, в частности, рассказал о найденной в Фэйрфилде пишущей машинке и особо подчеркнул то обстоятельство, что сообщения, полученные 24 февраля и в последующие дни, изготавливались на разных печатных машинках.

Мюррей Левин был здравомыслящим человеком, и потому он быстро понял важность услышанного. И хотя отец был искренне обеспокоен судьбой сына, он, безусловно, оценил здравомыслие специального агента. Разумеется, Мюррея Левина волновало то, будет ли разоблачён автор писем с требованием выкупа, но тут Конрой не стал предаваться словоблудию, а лишь лаконично заверил собеседника в том, что ФБР приложит все силы, чтобы отыскать и наказать негодяя.

То, что происходило далее тем вечером, весьма напоминало события 9 марта с той только разницей, что машина отца похищенного мальчика в назначенном месте так и не появилась. В 21 час — то есть ещё за час до назначенного времени встречи — сотрудники ФБР начали неторопливо фланировать по тротуарам, фиксируя подъезжавшие автомашины и находившихся внутри людей. Преступник должен был подъехать к месту передачи денег заблаговременно, дабы осмотреться, причём автомобиль он должен был поставить не очень далеко, но и не близко к тому месту, которое указал в своём послании. Вес кожаного саквояжа с банкнотами на 30 тыс.$ составлял более 10 кг, вряд ли преступник решился бы переносить такой груз в руках на большое расстояние.

В 21:40 примерно в 120 метрах от точки предполагаемого рандеву появилась автомашина, попадавшая прежде в поле зрения сотрудников ФБР. Это был подержанный «плимут пи-эй» («Plymouth PA») тёмно-зелёной окраски — эту машину сотрудники Бюро видели в районе передачи выкупа 9 марта. Из салона вылез долговязый худощавый мужчина в тёмном пальто и надвинутой на глаза фетровой шляпе. Под полурасстёгнутым пальто были видны пиджак в тонкую полоску, белая рубашка и узкий галстук — мужчина был одет, как типичный «белый воротничок».

В течение почти 50 минут мужчина бесцельно нарезал круги по району, пройдя не менее шести раз мимо того места, где должна была стоять автомашина с выкупом. Если поначалу он двигался спокойно и даже вальяжно, то с течением времени начал заметно нервничать и постоянно оглядываться. Он, по-видимому, опасался того, что к нему кто-то приблизится со спины, при этом неизвестный явно не догадывался, что наружное наблюдение ведётся из проезжавших автомашин и идущими навстречу парочками. В общем, промучившись до 22:30 — момента окончания назначенного интервала времени — мужчина торопливо приблизился к своему «плимуту», тревожно посмотрел по сторонам, скользнул на водительское место и уехал.

Машины наружного наблюдения ФБР сопроводили подозрительный автомобиль до многоквартирного дома на Лихай-авеню (Lehigh ave) на противолежащей окраине Ньюарка, у его юго-восточной границы. Там мужчина вышел из автомобиля и вошёл в подъезд. Сотрудники «наружки» видели, как через полминуты загорелся свет в окне второго этажа. По-видимому, там