Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

18 марта ордера были оформлены. При обыске квартиры Джасоски была найдена детская печатная машинка. Как показала техническая экспертиза, именно на этой машинке были отпечатаны послания, заложенные в тайниках и переданные семье Левиных через посредников 2, 3, 7, 9, 13 и 17 марта.

Глава полиции Ньюарка утром 19 марта сообщил представителям прессы о первом аресте вымогателя в рамках расследования похищения Питера Левина. Комиссар Холланд особо остановился на том, что в скором времени арестованный будет доставлен в суд для слушаний о залоге и там репортёры смогут его увидеть. В своём заявлении комиссар особо остановился на том, что арестованный не пересылал свои послания по почте, а стало быть, не совершил федерального преступления — по этой причине ФБР к расследованию привлекаться не будет, расследование всецело будет оставаться в юрисдикции окружного прокурора и полиции Ньюарка.

И действительно, уже через час Стэнли Томас Джасоски появился у дежурного судьи, где несколько фоторепортёров сделали его фотографии. Арестованный был явно сбит с толку и казался испуганным, ещё бы, такой хороший план быстрого и лёгкого обогащения полетел буквально коту под хвост в считанные часы. На вопрос судьи о том, понимает ли он сущность выдвинутых в свой адрес обвинений и согласен ли с ними, Стэнли, запинаясь, пробормотал, что обвинение понимает, но мальчика он не похищал и ничего о его судьбе не знает. При этом Джасоски ничего не сказал о собственной невиновности — это интересная деталь!

Судья не стал ломать голову над обдумыванием ситуации, просто посмотрел внимательно на долговязого юношу, стукнул дубовым молоточком по дубовой же подкладной дощечке да и назначил залог в 25 тыс.$. Залоговую сумму такой величины Стэнли отыскать явно не сумел бы, а сие означало, что до суда ему придётся куковать под замком.

Первые публикации, посвящённые аресту Стэнли Джасоски и назначении ему залога в размере 25 тыс.$

Арестованный быстро «поплыл», даже не пытаясь торговаться или хитрить. Малодушие его понятно и хорошо объяснимо, но ни малейшего сострадания сей персонаж у нормального человека не вызывает и вызвать не может. Его замысел быстрого заработка на горе родителей, потерявших ребёнка, ничего, кроме крайнего отвращения, вызывать не может. Среди огромного числа всевозможных видов и способов мошенничества трудно отыскать нечто, столь же отвратительное и отталкивающее. Чтобы более не возвращаться к вопросу о признаниях Джасоски, отметим, что молодой человек уже 21 марта в ходе официального допроса признал намерение обманом выманить деньги Мюррея Левина и подтвердил авторство шести сообщений, отпечатанных в марте на «печатной машинке №2» [разумеется, он ничего не знал о нумерации машинок, и номер приведён здесь сугубо с целью облегчить ориентацию читателя].

Сотрудники ФБР, занятые работой по «делу Питера Левина», прекрасно понимали, что хотя Стэнли Джасоски хорошо соответствует известному описанию похитителя, в действительности это вовсе не его рук дело. Похититель владел «печатной машинкой №1» и довольно быстро вышел из дела. Можно было гадать, что подтолкнуло его к отказу от получения денег — тут могло существовать несколько равновероятных причин — но активность вокруг семьи Левин, имевшая место в марте, явно была связана не с ним. В ходе продолжительного телефонного совещания вечером 20 марта с участием Директора Гувера было признано, что арест Джасоски является, безусловно, большим успехом Бюро и руководителя оперативной группы Конроя, но к разоблачению настоящего похитителя Питера Левина этот успех не ведёт.

Обсуждая различные варианты того, что ещё в этой обстановке можно сделать для активизации расследования, руководители расследования пришли к выводу о целесообразности разглашения информации, до того тщательно скрывавшейся не только от прессы, но и полицейских служб. Напомним, что помимо трёх детей, наблюдавших непосредственно момент похищения Питера Левина, существовал свидетель, видевший автомашину, в которую влез похититель с мальчиком на руках. Этих деталей до последней декады марта никто не знал, кроме, разумеется, дюжины руководящих работников ФБР.

Теперь же было решено сообщить о существовании свидетеля общественности, что могло [по крайней мере теоретически] побудить новых потенциальных свидетелей заявить о себе. Утром 21 марта нью-йоркское управление Бюро устроило небольшую «утечку» информации, из которой репортёры узнали, что похититель Питера Левина уехал вместе с мальчиком в синем седане, причём преступник не садился за руль, что означало присутствие в машине сообщника. Кроме того, в том же районе и примерно в то же время был замечен синий автомобиль с помятым задним крылом. Транспортное средство находилось, по-видимому, в плохом техническом состоянии, в салоне сидели три человека. Не совсем понятно, идёт ли речь об одном и том же автомобиле, но ФБР в любом случае заинтересовано в получении информации о любом «седане» с синим кузовом, замеченном около 16 часов в районе Пятой авеню, Чарч авеню, Слокам-стрит и Сентер авеню.

Одна из многочисленных публикаций от 21 марта 1938 года с рассказом о существовании свидетеля, видевшего автомашину преступников. Заголовок гласит: «Разыскивается седан похитителей Левина».

Подача этой информации в форме некоей «утечки», то есть без ссылки на официальное лицо в качестве источника, позволяло Бюро уклониться от крайне неприятных и неизбежных вопросов, связанных с абсолютной закрытостью проводимого расследования и его полной безрезультативностью. Нежелание вести бессмысленные и конфликтные по своей сути разговоры хорошо понятно, ибо легко и приятно рапортовать об успехах, но так тяжело и мучительно держать ответ за провалы…

Тогда же, 21 марта, произошло многообещающее событие, которое, к сожалению, не оправдало связанных с ним надежд. Дежурному нью-йоркского территориального управления ФБР позвонил некий Фрэнк Бруно (Frank Bruno), мастер по ремонту пишущих машинок, проживавший ранее в Нью-Рошели, но переехавший в середине февраля в Нью-Йорк. Он сообщил, что прочитал в газетах об обнаружении детской пишущей машинки у арестованного недавно Стэнли Джасоски и вспомнил, что одну такую машинку оставил в своей мастерской во время переезда. Он владел большим количеством разнообразных пишущих машинок, которые были ему нужны для «каннибализации» в процессе ремонта, и часть из них забрал при переезде, но совсем уж старый хлам бросил.

Самое смешное заключалось в том, что сотрудники группы Конроя знали о существовании Бруно и искали его, поскольку проверяли всех мастеров такого профиля, но найти не смогли. И вот теперь мастер сам вышел на связь.

Сотрудники ФБР немедленно выехали по адресу бывшей мастерской, которая за прошедшие пять недель так и не была сдана новому арендатору. Если бы выяснилось, что детская печатная машинка похищена, то это сулило бы серьёзный прорыв в расследовании. По крайней мере потенциально. Ведь на похитителя или его автомобиль могли обратить внимание свидетели, он мог оставить отпечатки своих пальцев либо что-то забыть на месте хищения — да мало ли какую зацепку сулили его действия!

Однако чуда не случилось. Печатная машинка оказалась там, где её оставил Фрэнк Бруно. Правда, специальные агенты всё равно забрали её с собой для проведения технической экспертизы. Ведь нельзя было исключать того, что некий преступник всё же брал эту машинку, а затем возвратил на место либо печатал свои сообщения прямо в бывшей мастерской.

Чтобы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, заметим, что по результатам проведённой экспертизы стало ясно — пишущая машинка из мастерской Фрэнка Бруно не использовалась для изготовления посланий, адресованных родителям похищенного мальчика.

На следующий день — речь идёт о 22 марта 1938 года — нью-йоркское управление