Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

фирмы обычно принимал посетителей по предварительной записи. На вопрос, как доложить об их визите мистеру Левину, незнакомцы ответили, что зовут их будто бы «Смитсон» и «Джонсон» — эти производные от самых распространённых имён вряд ли соответствовали истине. В российских реалиях это тоже самое, как если бы неизвестные мужчины представились «Ивановым» и «Петровым», может быть, фамилии и могли бы быть истинными, но походили на выдуманные. Кроме того, «Смитсон» и «Джонсон» не вручили секретарю визитные карточки, что для джентльменов было совсем не comme il faut.

Пройдя в кабинет Мюррея, подозрительные посетители заявили, что уполномочены получить деньги, предназначенные в качестве выкупа за Питера. Кем уполномочены? Теми людьми, которые удерживают мальчика. Мюррей уточнил, могут ли посетители представить доказательства того, что мальчик жив и что они вообще являются теми, за кого себя выдают? «Смитсон» и «Джонсон» заносчиво ответили в том духе, что Мюррей находится не в том положении, чтобы испрашивать каких-то гарантий, он должен выполнять требования и верить в милосердие тех людей, от которых зависит жизнь его сына, в противном случае тяжесть последствий окажется на его совести.

Разговор очень быстро перетёк в плоскость крайне недоброжелательного обмена колкостями и угрозами. Может быть, месяцем ранее Мюррей и поддался бы эмоциональному давлению самоуверенного тона незнакомцев, но теперь он получил необходимую вакцину здравомыслия и не намеревался верить на слово разного рода мутным типчикам. Кабинет Мюррея был оснащён специальной кнопкой, оповещавшей дежурного офицера «полевого офиса» ФБР о необходимости немедленно отправить группу захвата для задержания в рамках расследования похищения ребёнка. Адвокат был особо проинструктирован о том, в каких случаях этой кнопкой можно воспользоваться.

И вот 13 апреля Мюррей Левин в первый раз нажал на кнопку вызова группы захвата. Расстояние от дома №370 по Лексингтон авеню (Lexington Ave), в котором располагалось территориальное управление Бюро, до дома №475 по Пятой авеню автомобиль со спецсигналом преодолел буквально за четыре минуты, ещё столько же потребовал путь от тротуара до офиса юридической фирмы. Когда неулыбчивые мужчины в траурных чёрных костюмах ворвались в кабинет Мюррея Левина, один из посетителей [то ли «Смитсон», то ли «Джонсон», кто их разберёт?] разглагольствовал, положив ноги на стол адвоката, а другой раскуривал сигару. Оба пребывали в образах крутых гангстеров, но упершись носами в ковёр, они из этих образов моментально вышли.

На первом же допросе задержанные признались, что никакого отношения к похищению Питера Левина не имели и приехали к отцу мальчика с единственной целью «развести» его на деньги. Лидером преступного тандема являлся 26-летний Паскуале Паризи (Pasquale Parisi), но его младший друг, 22-летний Фрэнк Мальтиз (Frank J. Maltese), мало ему уступал в беспросветной тупости и нахрапистости. Подельники, зарабатывавшие до того мелочной торговлей, решили, что незачем утруждать себя хитрыми схемами передачи денег, надо явиться в офис адвоката, изобразить крутых гангстеров и потребовать отдать деньги, ведь деньги наверняка хранятся в его офисе!

Поразительное отсутствие фантазии…

В течение нескольких часов Паризи и Мальтиз были подвергнуты аресту и в целом повторили путь Сантьяго Гутьерреса, с той, правда, разницей, что в их случае приговор обещал быть куда более строгим. Во-первых, они не просто обманывали Мюррея Левина, а давили на него, запугивая, а во-вторых, действовали в составе группы, а американское уголовное законодательство крайне взыскательно в отношении преступлений, совершённых по предварительному сговору в составе группы.

События первой половины апреля явно потрясли Мюррея Левина. Ещё бы, уже шесть человек, выдававших себя за похитителя его сына, были взяты под стражу, но ни один из них в действительности ничего о судьбе Питера не знал. Люди Конроя тщательнейшим образом проверяли возможную причастность каждого из арестованных к похищению мальчика и каждый раз отклоняли вероятность этого. Получалась какая-то абсурдистика — посторонние люди пытались убедить Мюррея Левина в том, что они истинные преступники, но таковыми не являлись, а вот истинные преступники сидели где-то в полной тишине, как мышь под веником.

На самом деле абсурдность этой ситуации являлась кажущейся, поскольку подобное развитие событий имело свою несокрушимую логику. Настоящие похитители Питера Левина не выходили на связь с отцом по той простой причине, что они разуверились в возможности получения выкупа. Эти люди понимали, что отец мальчика находится уже под плотным контролем правоохранительных органов и установить с ним конфиденциальную связь уже невозможно. Адвокат, столкнувшийся с нашествием разного рода мистификаторов и мошенников, скорее всего, уже не поверит новым сообщениям, сделанным от имени похитителя, и денег не отдаст. В любом случае пытаться получить деньги сейчас слишком рискованно. И если подобный ход рассуждений был справедлив, то его неизбежным следствием становился важнейший в этой ситуации вопрос: какова же судьба похищенного мальчика?

Скорее всего, к середине апреля его уже не было в живых. Но когда именно преступник или преступники склонились к мысли умертвить мальчика и как именно это было проделано, никто, кроме самих убийц, сказать тогда не мог.

Обращала на себя внимание следующая закономерность, ускользавшая до поры от внимания обывателей, но, несомненно, подмеченная «законниками». Все шесть человек, арестованные к 15 апреля за попытки обманом выманить у Мюррея Левина деньги, предназначенные для выкупа сына, являлись дилетантами и либо не имели связей с преступной средой, либо таковые связи были минимальны. Строго говоря, это были наивные и очень глупые дилетанты, не имевшие ни специфического жизненного опыта, ни потребных знаний и навыков… А вот профессиональные преступники даже не пытались подступиться к адвокату — эти люди знали или догадывались о том, как работает Федеральное Бюро расследований и отдавали себе отчёт в том, каким же окажется итог любой попытки наложить «лапу» на выкуп. Похитители Питера Левина, по-видимому, были из числа профессиональных преступников, а люди такой формации, потеряв надежду получить деньги, убили бы мальчика без малейших колебаний. Для них он был не 12-летним школьником, а опасным свидетелем, способным отправить их на электрический стул в случае освобождения.

Мюррей Левин к середине апреля наверняка стал понимать изложенное выше. Мы не знаем, обсуждал ли он сложившуюся ситуацию с женой или судьба сына являлась для супругов своеобразной «зоной умолчания», но настроение отца в те дни явно стало меняться. Об этом однозначно свидетельствует заявление, сделанное Мюрреем Левиным 20 апреля 1938 года.

В тот день адвокат собрал большую группу журналистов в своём офисе на Манхэттене и сообщил, что пересмотрел прежнее решение о выплате вознаграждения за возвращение сына. Теперь он готов заплатить 25 тыс.$ за информацию о его местопребывании, если только сын жив, и 5 тыс.$ за сведения, способные привести к обнаружению тела в том случае, если Питер мёртв. Обычно энергичный и разговорчивый адвокат во время своего монолога выглядел подавленным и немногословным. Репортёры сразу же передали сообщения о заявлении Мюррея Левина в газеты и на радиостанции, и оно вновь привлекло внимание общественности к похищению мальчика. Общее мнение репортёров клонилось к тому, что адвокат, по-видимому, получил некую важную информацию, побудившую его впервые публично признать вероятность того, что сына нет в живых [ранее он никогда в подобном духе не высказывался]. Однако в действительности никакой инсайдерской информации Мюррей Левин не получал — её попросту неоткуда было получать! — и его заявление явилось следствием собственного анализа складывавшейся ситуации.

Газетные публикации, связанные с похищением Питера Левина и относящиеся к третьей декаде апреля 1938 года. Слева: заметка о появлении перед Большим жюри Паскуале Паризи и Фрэнка Мальтиза и признании ими вины в сговоре при попытке мошенническим путём завладеть 30 тысячами долларов адвоката