Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

Через несколько часов в офисе адвоката зазвонил телефон, и неизвестный мужчина, предупредив, что звонит он из Чикаго, заявил о необходимости как можно скорее поговорить с Мюрреем Ливиным. Как догадается в этом месте проницательный читатель, это оказался ещё один — который уже по счёту? — соискатель денежной выплаты за возвращение похищенного мальчика. Этот человек не стал ходить вокруг да около и предложил адвокату решить проблему в кратчайшие сроки. Для этого Мюррею Левину надлежало в 20 часов 22 апреля явиться в назначенное место в Чикаго с деньгами, передать деньги человеку, который его встретит, и сразу же забрать мальчика. Встреча была назначена в людном месте возле пирсов, где всегда находилось множество яхт. На одной из них, по словам звонившего, будет находиться мальчик, Мюррей отдаст портфель с деньгами, и Питер сразу же сойдёт на берег, а звонивший поднимется на борт той же самой яхты и уплывёт. Неизвестный подчеркнул, что слышал сегодняшнее заявление Мюррея Левина о сокращении суммы выплаты до 25 тыс.$, но его это не устраивает, и адвокат должен будет передать сумму, называвшуюся ранее [то есть 30 тыс.$].

Адвокат немедленно сообщил о телефонном звонке специальному агенту Конрою. Проверка техническими специалистами показала, что телефонный звонок действительно был сделан из Чикаго, города, удалённого от Нью-Йорка на 1200 км. Перевозка похищенного мальчика на такое расстояние представлялась совершенно бессмысленной, и вероятность того, что он действительно может находиться там, где говорил звонивший, стремилась к нулю. Конрой пообещал Мюррею, что Бюро непременно «отработает» эту зацепку, и уверил адвоката в том, что тому нет нужды отправляться в Чикаго.

Всеобщий интерес к «делу Левина», вновь возникший после заявления Мюррея Левина 20 апреля, удачно подогрел, сам того не желая, Стэнли Джасоски, появившийся в Федеральном суде в городе Ньюарке 22 апреля. Предполагалось, что судья Филлип Форман (Phillip Forman) рассмотрит обвинения в отношении Джасоски буквально в одном или двух заседаниях и вынесет приговор в ближайшие дни. Быстрота рассмотрения обуславливалась тем, что Джасоски полностью признавал вину, и потому дело представлялось, в общем-то, простым и даже очевидным.

Подсудимый от общения с судьёй не отказался и, поднявшись со своего места, вступил в довольно непринуждённый диалог. Содержание его оказалось довольно необычным — Джасоски признал свою вину в том, что направлял через посредника письма адвокату Левину, имея намерение выманить у него 30 тыс.$. Всего таких писем было три. Встречаться с адвокатом он не собирался, поскольку это было опасно, а потому он потребовал, чтобы Левин сел ночью в самолёт на аэродроме в Петерсоне и полетел в указанное место на острове Стейтен-Айленд и… увидев на земле белый крест, сбросил на этот крест сумку с деньгами. А возле этого знака должен был стоять Джасоски, он подобрал бы деньги и voila! Услышанное озадачило судью, и тот принялся расспрашивать, как именно человек на борту самолёта должен был рассмотреть в ночной тьме знак на земле? Джасоски явно смутился непонятливостью судьи и пояснил, что для этого крест надлежало выложить белым кирпичом.

Последовавшая немая сцена продемонстрировала возникшее между собеседниками обоюдное непонимание.

Дальше стало интереснее. Судья стал уточнять количество посланий, написанных Джасоски, и напомнил, что число таковых кратно превышает три. Подсудимый принялся настаивать на том, что напечатал всего три. Когда же судья Форман указал ему, что на детской печатной машинке, найденной у Джасоски при обыске, напечатаны анонимные письма, датированные 2-м, 3-м, 7-м, 9-м, 13-м и 17-м марта, подсудимый надолго умолк.

Заседание закончилось в высшей степени необычно — судья распорядился направить Стэнли Джасоски на психиатрическую экспертизу в условиях стационара и пояснил, что пока он не получит на руки заключение профильных экспертов, приговор не может быть вынесен.

Одна из фотографий Стэнли Джасоски в газете. Надпись выше снимка представляет собой вопрос, адресованный читателям: «Знаете?»

Остаётся добавить, что Стэнли Джасоски из психиатрической лечебницы так и не вышел. На этом предприимчивый молодой человек из настоящего повествования исчезает, хотя сама криминальная драма была ещё далека от завершения.

Сотрудники ФБР тщательно подготовились к встрече с похитителем в Чикаго, намеченной на 20 часов 22 апреля. Роль адвоката, оставшегося в Нью-Рошели, сыграл сотрудник ФБР, внешне на него похожий. Выполняя требование звонившего анонима, он одел на одну руку рыжую перчатку, а вторую держал в руке, не надевая. Он нёс саквояж, набитый муляжами денежных пачек. Дабы не насторожить злоумышленника, близкое прикрытие осуществляли только женщины, хотя общее количество сотрудников ФБР, привлечённых к обеспечению операции передачи денег, составляло 22 человека.

Мужчина с рыжей перчаткой на одной руке и саквояжем в другой около четверти часа прогуливался вдоль пирсов, рассматривая многочисленные яхты, когда к нему обратился молодой человек и предложил пройти 200 ярдов вперёд. Со стороны можно было подумать, будто встретились старые приятели. В какой-то момент мужчина с саквояжем остановился и стал его открывать — это был сигнал для задержания — и сразу же к мужчинам подошли двигавшиеся рядом женщины. Через несколько секунд подтянулись и мужчины…

Всё прошло очень тихо, спокойно и даже ласково, сотрудникам Бюро даже не пришлось обнажать оружие. Задержанный явно растерялся и испугался. Прямо там, на набережной у пирсов, он поклялся, что Питера Левина здесь нет, и он не знает, где находится мальчик, поскольку к его похищению отношения не имеет — он лишь хотел разжиться деньгами адвоката. При обыске задержанного выяснилось, что тот не имел при себе огнестрельного оружия — у него лежал в кармане только складной нож — и он рассчитывал забрать саквояж с деньгами, запугав адвоката. Поразительная, конечно же, наглость…

Задержанным оказался некий Чарльз Эдмунд Лавендер (Charles Edmund Lavender), 24-летний иммигрант из Германии, судимый прежде за кражу. Испытывая крайнюю нужду в средствах, он обдумывал различные варианты быстрого обогащения и — надо же было такому случиться! — во время размышлений услышал 20 апреля радиопередачу о «деле Питера Левина». В ней сообщалось о сделанном отцом мальчика заявлении, и услышанное придало мыслям Лавендера новое направление. Он решил, что было бы очень даже тонко, умно и оригинально заставить адвоката привезти деньги в Чикаго и отдать их ему в руки. То, что его оригинальный замысел совсем не оригинален [и он уже 7-й в списке таких оригиналов!], Чарльзу даже в голову не пришло.

Последовавшая пара недель никаких новостей не принесла. Пожалуй, можно лишь упомянуть о появлении 4 мая Паскуале Паризи и Фрэнка Мальтиза в суде, где оба признали себя виновными в попытке получения мошенническим путём денег адвоката Левина. Это признание влияло лишь на приговор самим этим преступникам, но ничего не добавляло расследованию похищения Питера.

Одно из газетных сообщений о прошедшем 4 мая 1938 года судебном заседании по обвинению Паскуале Паризи и Фрэнка Мальтиза в мошенничестве и вымогательстве денег у адвоката Мюррея Левина.

После 20 апреля, то есть последнего обращения Мюррея Левина к представителям прессы, в адрес его юридической фирмы на Манхэттене стали приходить сообщения, из которых можно было заключить, будто похищенного мальчика видели в самых разных концах страны. В течение