Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

директора ФБР Гувера. Последний в начале июня 1938 года находился во Флориде, где руководил поисками 6-летнего Джеймса Кэша-младшего, похищенного в конце мая с целью получения выкупа. Эта криминальная драма описана в очерке «1938 год. Смерть в апельсиновом раю», который включён в настоящий сборник. 13 июня директор Гувер объявил о своём отъезде из Флориды и сообщил, что намерен не позднее одного или двух дней прибыть в Нью-Йорк для того, чтобы консолидировать розыскные операции по «делу Питера Левина».

Это сообщение не осталось незамеченным. Американская пресса накануне Второй мировой войны писала о Гувере с чрезвычайным пиететом, примерно так, как в Советском Союзе в то время трубили осанну кремлёвским небожителям. Там, где появлялся Гувер, всегда следовал успех и разоблачение злонамеренных врагов общества… Ну, или почти всегда! Поэтому анонс Гувером собственного приезда, по сути, был равноценен обещанию покончить с подзатянувшейся криминальной интригой.

Директор ФБР Гувер 13 июня 1938 года сообщил журналистам о том, что по возвращении из Флориды, где он занимался расследованием похищения 6-летнего «Скиги» Кэша, планирует направиться в Нью-Йорк, дабы лично возглавить работу по разоблачению убийцы Питера Левина. Эта информация вызвала в прессе прилив оптимизма, по общему мнению присутствие шефа ФБР в эпицентре событий будет стимулировать активность подчинённых ему сотрудников и благотворно скажется на результатах работы.

Директор ФБР приехал не один. Его сопровождал инспектор Коннелли, тот самый, что в 1936 году разыскивал на Лонг-Айленде пропавшую без вести Элис Парсонс. Не станем сейчас останавливаться особо на личности этого человека, о нём достаточно полно написано в моём очерке «1936 год. Куда пропала Элис Парсонс?»3, отметим лишь следующую деталь — Гувер высоко ценил Коннелли как специалиста по расследованию похищений людей и во многом полагался на его суждения. Инспектор вовсе не был детективом-одиночкой — он располагал собственной оперативной группой постоянного состава, с которой и выезжал в командировки.

Прибыв в Нью-Йорк и проведя ревизию всех оперативных материалов, собранных группой специального агента Конроя, Гувер и Коннелли пришли к весьма неутешительным выводам.

В самом общем виде их можно суммировать следующим образом.

1) Похититель (похитители) предпринимал попытку вступить в контакт с семьёй Левин только 24 февраля, то есть в день похищения. В дальнейшем он отказался от попыток установить контакт и получить выкуп.

2) Непосредственно с похитителем (похитителями) связаны лишь два сообщения, полученные Минни Левин 24 февраля — они были отпечатаны на «детской пишущей машинке №1» — и, кроме того, кусок медной проволоки, привязанный к трупу Питера Левина. Никаких иных вещественных улик, побывавших в руках преступника (преступников) и попавших в распоряжение правоохранительных органов, не существует.

3) Мальчик был увезён на автомашине «ford» -А синего цвета, предположительно в плохом техническом состоянии и с повреждённым правым задним крылом. Описание автомашины было передано в печать ещё 21 марта, однако никаких сообщений, способных вывести ФБР на это транспортное средство, так и не поступило. Это означает, что преступник (преступники) этим автомобилем не пользуется, с большой вероятностью этот «седан» отправлен в разборку или на свалку.

4) Хотя по результатам оперативно-розыскных мероприятий были арестованы семь человек, пытавшиеся выдать себя за похитителей Питера Левина и обманом получить выкуп за освобождение мальчика, ни один из арестованных в действительности это преступление не совершал. Хотя эти аресты можно расценивать как «локальный успех» Бюро, тем не менее основная задача не выполнена — мальчик не возвращён, его убийца не найден.

Конечно же, очень интересным представлялся ответ на вопрос, почему после 24 февраля похититель отказался от мысли получить выкуп. Разумеется, точный ответ знал только сам похититель, но тщательно проанализировав события 24 февраля, Гувер, Коннелли и руководившие розыском сотрудники нью-йоркского «полевого офиса» пришли к неутешительному выводу — преступника вспугнуло появление полицейского возле дома семьи Левин. Патрульный в форме появился ещё до 17 часов, он долго стучал в дверь, а находившиеся внутри дети ему не открывали [так приказала Минни Левин]. Затем к дому №11 прибыл детектив-лейтенант Джордж Рейфенбергер, который встретил патрульного, стоявшего перед дверью.

Если это предположение было верно — а оно представлялось с учётом всех данных наиболее разумным и вероятным — то из него следовало несколько неприятных выводов. Прежде всего, получалось, что преступник озаботился скрытым наблюдением за местом проживания похищенного мальчика. В тихом и малонаселённом районе города вести такое наблюдение непросто, для этого очень желательно иметь автомобиль — ещё один, помимо того синего «форда» -А, на котором был увезён Питер. Таким образом, состав преступной группы увеличивался по меньшей мере до трёх человек [двое уехали с похищенным мальчиком, а ещё один остался следить за домом]. Появление перед домом полицейских встревожило преступников, им стало ясно, что о похищении поставлены в известность правоохранительные органы и их замысел, выражаясь метафорически, полетел коту под хвост.

То, что эти люди так испугались полиции и сразу же отказались от замысла получить деньги, свидетельствовало об их крайней осторожности, которая базировалась на серьёзном, и притом весьма специфическом криминальном опыте. Они знали, как расследования такого рода проводят правоохранительные органы, и не испытывали иллюзий относительно своих возможностей заполучить деньги Мюррея Левина. В этом заключалось их радикальное отличие от всех тех болванов, кто, узнав из газет о похищении мальчика, принялись клянчить деньги у Мюррея Левина, не будучи похитителями в действительности.

Как можно было вести расследование далее, основываясь на изложенных выше соображениях?

Прежде всего, следовало продолжать розыск «детской печатной машинки №1». Кроме того, надлежало сосредоточиться на поисках синего «форда» -А. И, наконец, попытаться отследить производителя медной проволоки, которой труп Питера Левина привязывался к грузу.

Все три направления расследования были крайне затратны с точки зрения расхода времени, материальных ресурсов и загрузки личного состава. При этом успех представлялся весьма эфемерным. Тем не менее Эдгар Гувер искренне верил, что под его руководством расследование окажется успешным. Число специальных агентов, привлечённых к работе по «делу Левина» во второй половине июня достигло 60 человек.

Объём проведённой ими работы оказался колоссален. Так, например, они отыскали более 160 мастеров, оказывавших услуги по ремонту пишущих машинок, собрали у них данные о побывавших в последние годы в ремонте детских печатных машинках, отыскали и проверили более двух тысяч их владельцев. В поисках синего «ford» -А были проверены более 300 автомобильных свалок, и владельцы всех машин, попавших туда после 24 февраля, также установлены и проверены. Общее число таковых превысило пять тысяч человек.

Самая интригующая зацепка оказалась связана с проволокой, использованной для привязывания к трупу мальчика груза. Её состав, установленный с высокой точностью в лаборатории штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне, показал, что произведена она была давно — до 1890 года. Такая проволока поставлялась на несколько электростанций на северо-востоке Соединённых Штатов, и уже в 1930-х годах в ходе реконструкции этих объектов она была снята. Проволока явно сдавалась как лом цветных металлов и уже от скупщика такого лома попала в распоряжение преступников.

Далее описанных выше результатов ФБР не продвинулось.

28 июня Вернер Лак и Эдвард Пенн были приговорены к тюремным срокам от 3,5 до 7 лет за попытку мошенничества.